Очаровательный злодей - Иден О'Нилл

Прикасаться к ней было так глупо.

Это заставило меня хотеть большего, того, на что я не имел права. Это заставило меня отдать свое кольцо отцу, чтобы он передал его ей, но я отдал его без всякой задней мысли. Дело в том, что никто после Клио не мог бы обладать этой частью меня, это было невозможно. Раньше был лишь я.

Потом были я и Клио.

У нее всегда будет часть меня. У нее всегда будет этот кусочек, и нынешняя операция станет символом этого. Я смогу прожить остаток своей жизни, зная, что всегда буду частью этой девушки.

Даже если в конце концов это все, чем я смогу быть.

Я провел пальцами по ее запястью до локтя, наслаждаясь этими моментами так долго, как только мог. Наконец, доктор Филдхаус спросила меня, готов ли я, и я не колебался. В тот момент, когда я засну, Клио избавится от своего кошмара.

И в тот момент, когда она проснется, я избавлюсь от своего.

Глава 35

Клио

Мои конечности обмякли. Тело пульсировало. Мои ресницы распахнулись, и мягкий свет в комнате пронзил болью мой череп.

Я застонала.

– Рик… О боже. Рик, она очнулась. Позови врача!

Очнулась?

Я была без сознания.

Теперь я знала это, и голос мамы раздался совсем рядом, когда та подошла ко мне. Во рту было странное ощущение, словно кто-то засунул в него штук тридцать ватных шариков.

– Малышка. О боже, – мама коснулась моего лица, в ее глазах стояли слезы, и я не понимала почему. Мягкие пальцы коснулись нежной кожи моей щеки. Все пульсировало. Все болело, и у меня было такое ощущение, будто кто-то ударил меня по голове, отошел и ударил снова.

– Мам… – Мой голос прозвучал напряженно и надтреснуто, и от одного этого звука у мамы потекли слезы. Слово «чудо» сорвалось с ее губ. Моя рука была прижата к боку. Я не могла пошевелить ею. Я не могла пошевелить ничем. Все мое тело было словно налито свинцом, и любое движение причиняло боль. Особенно в боку.

Я чувствовала себя так, словно кто-то разрезал меня изнутри, и когда я снова попыталась пошевелиться, мама положила руку мне на плечо.

– Не двигайся, детка, – сказала она, но улыбнулась при этом так широко, словно я достала ей звезду с неба. Мамины глаза сверкали от слез. – Ты попала в аварию.

В… аварию?

Я хорошо помнила это, грохот и столкновение. Я даже помнила, когда вращение наконец прекратилось и все внезапно погрузилось во тьму.

Но этого я не помнила, а меня явно окружала больничная палата. Я лежала в кровати, подключенная к аппаратуре и обколотая капельницами. Моя левая рука была прижата к боку, и я не могла ею пошевелить. Мои пальцы на руках и ногах скрючились, но, похоже, работали.

– Клио, – вошел мой приемный отец, и на его лице было написано столько радостых эмоций. Подходя ко мне, он прижал кулак ко рту. – Здравствуй, милая.

– Привет, пап. – Слова прозвучали мягко, но их было достаточно, чтобы на его глазах тоже выступили слезы. Отец прикоснулся к моим волосам, и я поняла, что кто-то их остриг. Теперь они мягкими кудряшками рассыпались по плечам.

– С возвращением, Клио.

В дверях стояла женщина небольшого роста с темными глазами и доброй улыбкой. На ней был белый халат, а с шеи свисал стетоскоп, так что я предположила, что это тот самый врач, о котором говорила моя мама.

Она улыбнулась.

– Меня зовут доктор Филдхаус. Как чувствуешь себя с утра?

С утра. Было утро, когда все провалилось во тьму. Это тот же день?

Я заставила свой рот произносить слова, мои голосовые связки напрягались, и доктор послала за водой. Мама помогла мне сделать глоток через соломинку, и я кивнула в знак благодарности. Я со вздохом расслабилась в постели.

– Я чувствую себя так, словно меня сбил грузовик с цементом, но в остальном? Лучше не бывает.

Рассмеяться было ошибкой с моей стороны – боль еще сильнее пронзила мои внутренности. Но вместе с тем мой смех вызвал улыбку у присутствующих. Мои родители, например, выглядели так, словно вот-вот растают от радости. Как долго я была без сознания? Насколько серьезными были мои травмы?

По ощущениям – очень. Болела каждая клеточка тела. Даже пальцы на ногах. Хотя, возможно, это было лишь мое воображение. Слушайте, как я вообще выжила? Это было, конечно, не лобовое столкновение, но достаточно близко к тому. На шоссе в меня врезались со всех сторон.

– Что ж, рада видеть, что, несмотря на твое состояние, ты в отличном настроении, – женщина одарила меня еще одной теплой улыбкой, прежде чем осмотреть. Она ощупала меня, затем послушала через стетоскоп. – Подыши, пожалуйста.

Я так и сделала, и, послушав меня, доктор повесила прибор обратно на шею.

– Что ж, ты действительно превзошла наши ожидания. Авария, в которую ты попала, была довольно серьезной. Потребовалось несколько операций, и ты была без сознания почти два дня.

Ого.

– Ты помнишь, что случилось? Аварию, я имею в виду.

Я помнила, и потому кивнула. Я вела себя глупо, пытаясь написать сообщение.

Джаксен.

Я тут же подумала о нем и его сообщениях. Я так на них и не ответила. Парень рассказал мне о своих чувствах, и теперь это выглядит так, словно я его проигнорировала. Знает ли он о моей аварии? Джакса здесь не было.

– Что ж, если не считать травмы головы, нескольких сломанных ребер, вывиха плеча и некоторых внутренних повреждений, ты в полном порядке, – с улыбкой подмигнула доктор. – Впрочем, мы все исправили. С тобой все будет хорошо, после того как ты поправишься и, конечно, отдохнешь.

Боже, все это случилось со мной?

Похоже, на небесах за мной действительно кто-то приглядывает. Это все было чересчур.

В этот момент у доктора появилась в руках доска-планшет, которую ей передала медсестра. Взяв ее, доктор, по виду, с чем-то сверялась и отмечала детали.

– У тебя был небольшой отек мозга, но даже с учетом этого восстановление займет от четырех до восьми недель и, в целом, в такие же сроки должны пройти и остальные недуги. Нам нужно будет убедиться, что все в порядке с почками. Особенно с трансплантатом. Но…

– Трансплантатом? – Я подняла взгляд, когда мама поправила мое постельное белье. Она разгладила его, чтобы мне было удобнее. Я посмотрел на нее. – Мне пересадили