Дедушкины сказки - Михаил Максимов

Голова у Петряя с похмелья болела сильно. Весь дом обшарил, но спиртного не нашел. Побродил бесцельно по комнатам, вышел в огород. Ничего не радовало в эту минуту, ни теплая погода, ни буйство разнообразной зелени, ни пение птиц, даже ласковое солнце раздражало. Как-то незаметно очутился на берегу оврага, который начинался сразу за огородом. Легкий дымок поднимался с его дна. Еще ничего не сообразив, он, словно пес ищейка, уже натянул поводок и помчался по верному следу. Продравшись сквозь кусты, увидел маленький аппаратик, из которого капали прозрачные капли. Сивушный запах тут же вскружил голову. Протянул трясущие руки, но неведомая сила отбросила назад и надежно припечатала к земле.

– Помогите! – захрипел Петряй от страха.

Ужасный хохот раздался над самым ухом. Закрыл глаза и приготовился к худшему.

– Чего дрожишь?

Голос был хриплым и противным.

– Кто ты такой?

– Я – демон.

– Демон?

– Ну ладно, зачем пришел?

– А что ты делаешь?

– Сам видишь, гоню самогонку.

– Демон, а демон, дай хоть глоточек.

– Хорошо, дам, но спали баню.

– Зачем баню жечь, она еще хорошая?

– А моя самогоночка не хуже. Выпьешь – целую неделю хмельной будешь, только водичку попивай.

– Брешешь ты все.

– Ах, алкоголик, еще и сомневаешься? Иди, пали баню, а то передумаю.

Петряй поднялся, увидел, как капает жидкость, учуял носом запах, совсем рассудок потерял. Быстро полез наверх, пробежал огород, трясущимися руками достал спички и запалил баню.

Демон не обманул. Целый стакан поднес вонючей самогоночки. Люди баню тушат, а Петряй знай себе, к водичке прикладывается.

Что ни больше пьет, то больше хмелеет.

Прошла неделя. Голова болит с похмелья пуще прежнего. Побрел к оврагу. Подходит, а нос уже вонючий запах уловил.

– Пришел? – встретил его демон.

– Пришел, – проворчал Петряй.

– Самогоночки хочешь?

– Чего спрашиваешь?

– Мне не жалко, выгонишь жену из дома, месяц не будешь горя знать.

– Ты с ума сошел, – закричал Петряй. – Я свою жену. .

– Брось брехать, иди и гони, а то передумаю.

– Она же к другому уйдет.

– Сам отведи, недельку накину.

Делать нечего, пошел домой. Жена только что вернулась с работы, ужин готовила. Накричал на нее, а потом говорит:

– Кончай возиться с горшками, пошли со мной.

– Это куда еще?

– Куда, куда, будто не знаю, на кого глаза косишь? Собирай вещи быстренько.

Отвел жену, а сам к оврагу заспешил. Два стакана самогонки демон поднес. Выпил и песню запел. Целый месяц и неделю хмельной ходил.

Просыпается утром, голова раскалывается, перед глазами круги оранжевые плавают. Пьет воду, но еще хуже становится. Взвыл от боли, и к оврагу.

– Демон, а демон, ты тут?

– Тут я, тут.

– Силушки нету, дай хоть глоточек.

– Дам, если мать заживо похоронишь.

– Ты что несешь, совсем совесть потерял?

– Год будешь хмельным ходить, глянь-ко.

Три стакана с самогонкой перед ним очутились. Протянул руки, но куда там, не даются стаканы в руки.

– Мать твоя старая, долго ли протянет? Зато год такой жизни.

– Дай два, нет, пять.

К трем стаканам подплыл четвертый.

– Хорошо, пусть будет пять.

– Нет, десять.

– Хватит торговаться, передумаю.

Помчался Петряй домой, а перед глазами стаканы с самогонкой плавают.

Хворая мать лежала на печке. Увидела сына, попить попросила.

– Некогда мне с водой возиться, хоронить тебя буду.

– Это как же хоронить, я живая еще?

– Не спрашивай ни о чем, не вводи во грех.

Заплакала мать, запричитала.

У Петряя на душе муторно стало, но проплыли стаканы перед глазами, злоба аж горло перехватила.

– Хватит ныть, сама о смерти говорила.