Девочка и призрак - Ханна Алкаф

– Я даже не знала, где она!

Ведьма фыркнула:

– Отговорки!

Тут Сурайя кое-что вспомнила и вытащила из кармана стеклянный шарик:

– Это твоё?

Ведьма посмотрела на шарик так, словно тот был ей хорошо знаком.

– Я подарила его ей, – она мотнула головой в мамину сторону. – Отправила по почте. Написала, что с его помощью она увидит мальчонку или мужа, если пожелает. А она даже не черкнула мне и пары слов благодарности, чтобы вы знали, – сказала ведьма оскорблённо.

– Я заперла его в ящике, – произнесла мама, глядя на могилу, и ласково провела рукой по имени «ИМРАН», высеченному на сером надгробии. – Я не хотела их видеть. Горе было слишком велико. Потерять двоих близких почти одновременно. Потерять ребёнка. Это всё равно что лишиться частички души. А то, что осталось, болело слишком сильно. Так сильно, что я погрузила душу в темноту, стараясь полностью заглушить чувства, – она повернулась к дочери. – Можешь представить, каково это?

Маленький призрак, держащий её за шею, смотрел на Сурайю широко распахнутыми тёмными и испуганными глазами.

– Могу, – произнесла Сурайя, поглаживая худую руку, которую держала в своей. И это была правда. Она видела покатые мамины плечи, согнувшиеся не столько под тяжестью малыша-привидения, сколько от чувства вины, которое её не покидало. И Сурайя заговорила, тщательно подбирая слова: – Мама, сломленные матери воспитывают сломленных дочерей. Разве ты не видишь, что мы можем заполнить пустоту в сердце друг друга? Стать сильнее вместе?

– Теперь вижу, – прошептала мама. – Но тогда мне казалось, что у меня не осталось сил на любовь. Всё уходило на выживание.

Розик, стоящий рядом так тихо, что Сурайя почти о нём забыла, пошевелился.

– Неудивительно, что я так тебя люблю, – произнёс он. – Кажется, я всегда видел в тебе младшую сестрёнку. – Он медленно поднялся и встал перед матерью. Казалось, её ничуть не удивило, что к ней обращается этот чешуйчатый, рогатый монстр с печальными глазами. – Вы несёте этот груз уже долгое время, – сказал пелесит, и она кивнула, глядя на него блестящими от слёз глазами. – Неправильно цепляться за мёртвых и забывать про живых. Вы позволите мне его забрать? – И она вновь кивнула, хотя и не сразу.

Розик приблизился, и мальчонка-призрак замер в нерешительности.

– Всё в порядке, – тихо сказал Розик. – В порядке. Понимаешь, они нам не принадлежат. Они принадлежат друг другу, совсем как мы с тобой.

Малыш-призрак на мгновение задумался, а затем медленно разжал ладошки, которыми держался за мамину шею, и позволил Розику аккуратно взять себя громадными чешуйчатыми руками. Мама всхлипнула. Казалось, у неё сейчас разорвётся сердце. Розик опустился рядом с ней на колени, склонив рогатую голову.

– Вы сможете приезжать, чтобы нас навестить, как и положено. – Голос был мягким и тёплым, словно объятие. – А он… я… мы… всегда будем здесь и будем рады вас видеть. Но нельзя проживать жизнь, гоняясь за призраками. Вы должны нас отпустить, так же как мы с ним отпускаем вас.

«Я тоже должна отпустить», – поняла вдруг Сурайя и длинно, судорожно вздохнула.

Мама посмотрела на громадное лицо Розика и дрожащей ладонью коснулась его щеки. Сурайе показалось, что в маминых глазах за слезами и грустью мелькнуло облегчение.

– Спасибо, – прошептала она.

– Нет, мама. Спасибо тебе.

Предрассветное небо было цвета вчерашнего синяка, а воздух наполняло мерное «клац-клац-клац» совка о грязь.

Было довольно темно, но всё-таки можно было увидеть, как огромный чёрный силуэт резво уменьшился и превратился в кузнечика на ладони девочки. Обладатель зоркого глаза даже мог бы разглядеть, как кузнечик положил крошечную лапку на её влажную от слёз щёку. А прислушавшись, можно было разобрать слова, которые он сказал ей одной. Они заставили её на мгновение закрыть глаза и наклониться поближе, чтобы вдохнуть его запах.

Затем дух (и призрак, потому что он всё время был и тем, и другим) скользнул в небольшую банку, которую девочка держала в другой руке, она молча накрыла её серебряной крышкой, крепко закрутила и опустила в выкопанную совком глубокую тёмную яму.

Пока она засыпала яму землёй, тщательно утрамбовывала её так, словно могилу никогда и не тревожили, никто не произнёс ни слова – ни мама, ни Цзин, ни Бадрул с Салмах, ни даже ведьма. Последние трое уже медленно таяли в прокравшемся на кладбище свете.

Когда дело было сделано, лицо Сурайи оказалось в грязи и слезах.

– Всё, – прошептала она. – Связь разорвана, это конец.

И когда взошло солнце, пелесит наконец закрыл глаза и исчез.

Эпилог

НА КРАЮ ЗЕЛЁНОЙ-ПРЕЗЕЛЁНОЙ рисовой плантации стоит деревянный дом. Он грохочет и трясётся, обдуваемый муссоном. В доме живёт женщина, высокая и иногда уставшая. Волосы всё так же забраны в строгий пучок, лицо уже не такое бледное. В глубине её глаз по-прежнему таится печаль, но ещё в них проглядывают свет, и тепло, и блеск, когда она улыбается, и искорки, когда смеётся (это случается хотя и редко, но всё же чаще, чем прежде). Её можно за это простить; всё-таки у неё мало опыта.

А ещё есть девочка.

И эта девочка наконец-то счастлива.

Благодарности

Я СОБИРАЛАСЬ НАЧАТЬ со своего литературного агента и редактора. Однако первая благодарность по праву достаётся всем, кто неустанно потчевал меня в детстве историями о духах: друзьям, которые нашёптывали страшилки на переменах; продавцам книг, вручавшим мне рассказы о привидениях; взрослым, которые грозили нам чудовищами, чтобы мы, детвора, хорошо себя вели. Вы наделили меня неиссякаемым даром кошмаров, который я изо всех сил пытаюсь перенести на страницы. Полагаю, это заслуживает благодарности!

Спасибо Виктории Марини, которая взяла то, что я назвала «своей странной книгой о кузнечике-духе», и приняла её всем сердцем, как она поступает с каждым моим беззастенчиво малайзийским проектом.

Спасибо Элис Джерман, которая не смутилась, когда мне пришлось отложить нашу первую беседу на пятнадцать минут, потому что я заблудилась в Киото, и которая удивительным образом задержалась, несмотря на мои бессвязные письма и хитроумные розыгрыши, которые я то и дело советовала ей опробовать на коллегах. Эта книга такая, какая есть, благодаря тебе и твоему невероятному чутью! Думаю, я могу простить тебя за то, что ты убедила меня убрать эпизод с эвоками.

Спасибо команде «HarperCollins», включая Джессику Берг, Гвена Мортона, Элис Вонг, Элисон Доналти, Вайшали Наяк и Эмму Мейер, за упорный труд по превращению моей мешанины слов в готовую книгу, а также невероятной Анастасии Суворовой, которая оживила Сурайю и Розика для обложки самым