Курьер колдуна - Владимир Васильев

— Сколько? — спросил я.

— Что сколько?

— Духов.

— Э-э-э… — задумался парень. — Обычно парочку-тройку призывают, но вроде бы сейчас говорил, что одного, значит одного.

— А его видно будет? — продолжил спрашивать я, чтобы не скучать.

— Шаман может видеть, а может и нет, как дух пожелает. А мы вряд ли увидим. Мы даже почувствовать ничего не должны. Потом только внешность чуть изменится. Всего же три месяца, это совсем мало.

— А расплачиваются с духами чем? — не унимался я, вроде догадавшись, что нам сидеть молча не обязательно.

— А вот, еда в сковороде.

— Это хрючево? — усмехнулся я. — Я бы такое разве что с большой голодухи рискнул бы попробовать.

Ыгыл постарался спрятать улыбку и пояснил:

— Духам надо много подношений, а сковорода одна. Вот и валят всё в кучу.

— А дух разве может съесть еду?

— Дух… питается духом… — растерянно пробормотал молодой врог. — Еще дымом от трав в углях… Но мне говорили, что дух возьмет себе причитающееся, когда шаман сам слопает еду после камлания.

— А в него влезет столько? — скептически окинул я кучу еды, которая пока только разогревалась на сковороде. Объем на вскидку получался не меньше ведра.

— Годы тренировки, — задумчиво окинул взглядом сковороду Ыгыл. — Но так-то могут ученики помочь.

Шаман встал, зыркнул на нас затуманенным взором, помешал хрючево в сковороде и насыпал еще трав на угли. Я старался дышать в те моменты, когда порывы ветра отгоняли пряный дым в сторону, но вроде бы ничего такого не ощущал. Обычная трава. Просто не сильно приятно дышать дымом.

Шаман продолжил стучать в бубен и мычать. И так, то возясь с углями, едой и дымом, то камлая, он провел почти час, если я правильно оценил время. Возможно стоило уже и начинать беспокоиться. Сковорода шкворчала, шаман трудился в поте лица, но ничего не происходило. А может я и не должен ничего замечать?

Но нет, и Ыгыл уже как-то тревожно ерзал рядом, и Соли напряглась и посматривала со своего бревна на шамана недобрым взглядом. Похоже что-то назревало.

Так прошло еще минут пять, и вдруг я заметил как вокруг меня и друга возникает стена. Цилиндрическая и полупрозрачная. А еще я такую уже видел. Трижды, когда то Соли, то я вызывали демонов. Но сейчас мы находились не снаружи, а внутри этой преграды.

А ещё и забеспокоившийся Ыгыл не долго думая ткнул в нее пальцем и отдернул руку, как будто получив удар током. Далее парень положил ладонь себе на грудь и, как я понял, наколдовал на себя сопротивление магии. Снова ткнул в стену пальцем, но с тем же результатом.

— Ничего себе, — удивлено протянул он, тряся ладонью. — Не помогает моя защита.

— И не поможет, — встревоженно произнес я. — Это защитный контур портала. В такие демонов вызывают, а те бывают колдунами не чета нам.

Глава 21

Кажется что-то пошло не так, ведь вряд ли шаманство должно создавать порталы. Я не успел подумать зачем и куда нас призывают, кто и в какую пентаграмму, как заметил, что Соли вскочила и даже бежит в нашу сторону. Только шаман все также закрыв глаза стучал пальцами в бубен, покачивался и мычал кокой-то мотив. А хотя… может и не мычал. Я вдруг понял, что не слышу звука ударов в бубен, да и вообще мы в полной тишине.

Тем временем драконесса добежала до шамана, а дальше принялась действовать очень решительно. Подхватила с земли какую-то палку и со всех сил обрушила её на спину шамана, тот аж покачнулся. После чего кажется заорал, бросил бубен и вскочил. А дальше мы наблюдали пантомиму. Со старика мигом слетели ярость и уверенность в себе, и он только бросал взгляды в нашу сторону, отступая от разъяренной драконессы, которая что-то кричала и даже показывала неприличные жесты.

А затем стена вокруг нас в одно мгновение стала полностью непрозрачной. Мы с Ыгылом переглянулись, и парень только растерянно произнес:

— Такого точно не должно быть.

— Нашаманил, старый пенёк, — только вздохнул я.

Несколько секунд тишины внезапно были нарушены громким чихом, который донеся до нас снаружи преграды, а затем тонкий голос торжественно произнес:

— Назовите себя!

И голос этот показался мне чем-то знакомым. Впрочем, размышлять было некогда, я ткнул в друга пальцем и шепнул:

— Не вздумай называть настоящее имя!

Врог кажется вспомнил наши рассказы про вызов бесов и растерянно кивнул. А снаружи хихикнуло и другой голос сказал:

— Гога! Нам удалось призвать Курьера!

— И Паршивку, Буба! — ответил второй голос. — Только она как-то странно выглядит.

— Заболела, наверное, — глумливо ответил первый.

Впрочем, преграда внезапно стала почти прозрачной, и мы увидели, где находимся. Это было какое-то странное место. Вроде бы даже похожее на долину среди скал, где и происходило шаманство, но все цвета вокруг были какие-то блёклые и солнца не было видно. Хотя было вполне светло, как пасмурным днем.

А напротив нас стояли два бесёнка и показывали на нас пальцами. Но кроме них в отдалении висел над землей и призрак. Точнее полупрозрачная фигура здоровенного немолодого врога. И вел себя призрак странно, изображая, что не смотрит на нас, а заинтересовался чем-то на небе.

Тут оба беса заметили, что мы смотрим на них, и толстый отвесил подзатыльник товарищу, визгливо выкрикнув:

— Ты придурок, Буба! Это они должны были первыми назвать имена! А теперь они нас видят. И как нам их заставлять отвечать?

— Это ты дурень, Гога! — завизжал тощий и пнул дружка. — Мы и так знаем их имена! Курьер и Паршивка.

Затем он надул щёки и важно произнес:

— Отвечайте! Готовы ли вы служить нам?

— Это так не работает, придурки, — хмыкнул в ответ я. — Мы должны были назвать имена, и не важно, знаете вы их или нет.

— И я не Паршивка, — добавил Ыгыл.

— А кто? Кто ты? Назови себя! — закричали оба хором.

— Перебьетесь, — вмешался я. — Сами отвечайте, что здесь происходит?

— Мы вызвали вас! — прокричал Гога. — Не только вам нас призывать, но и мы так можем!

— Можете? Как? — спросил я, оглядывая землю вокруг.

Но кроме круга, начерченного на земле, ничего не заметил. И как это понимать? Никаких рун нет, как и пентаграммы под нашими ногами.

— Мы узнали, что для вас вызывают духа, — принялся обстоятельно отвечать толстый бесенок. — А мы хотели вас вызвать, поэтому пришли к этому дурню и обыграли его в кости.

На последних словах он показал когтистым пальцем на висящего в стороне духа, который изобразил, что ковыряет землю носком призрачного мокасина, в который был обут, затем бросил на нас виноватый взгляд и слегка развел руками.

— Дальше! — скомандовал я.

— Теперь мы за него! — выкрикнул Буба и потряс привязанной к палочке длинной тонкой веревочкой с завязанными на ней множеством узелков. — Мы можем поменять вам возраст. Но мы хотим за это работу от вас! Да! Работу! Не только нам работать на вас.

— И какую работу? — спросил я.

— Мы хотим, чтобы вы отработали на нас по три года за каждый месяц изменения возраста.

— Возраста или внешнего вида?

— Вида! — закричал Гога. — Вам надо работать, собирая ягоды для нас. Мы ими питаемся. Они растут в специальном маленьком мирке, куда вы перенесетесь. И выйти не сможете, пока всё не отработаете! Но всё не так плохо для вас. Вы можете набрать отряд и работать толпой. Учитывается общий срок. Один должен трудиться девять лет за три месяца, а если вас двое, то вдвое меньше. Если трое, то три года на каждого.

— А вам плохо не станет? С таким обменным курсом, — пожал плечами я.

— Ты дурень, Гога! — закричал тощий. — Мы не должны были им говорить про срок! Мы же хотели их обдурить! Просто сказать, что надо перенестись и работать. А теперь они не согласятся. Зачем ты рассказал?

— Не знаю, — протянул толстый. — Само вырвалось.

— Вы назвали свои имена, придурки, — тихо произнес, почти прошелестел призрак. — Первыми представились. Теперь вы не можете не отвечать на их вопросы.

Я только покачал головой, а затем показал пальцем на бесят и приказал:

— Вы, оба! Быстро отошли на сто шагов!

Бесята наперегонки бросились к серой скале, а я ткнул пальцем в призрака:

— А ты, давай сюда поближе.

— Вы не можете мне приказывать, юноша, — прошелестел тот.

Я смущенно хмыкнул и произнес уже повежливее:

— Будьте добры подлететь поближе. Есть несколько вопросов.

Призрак не полетел. Он просто в одно мгновение перенесся и завис сразу за переливающейся стенкой. Повисел секунду и начал говорить:

— Я знаю,