Семь суббот на неделе - Пауль Маар

Субастик вытащил из письменного стола самый большой ящик, поставил его на пол и сел в него, как в лодку. Он греб в воздухе тростью, будто веслом, и громко распевал:

Не страшно нам! Не страшно нам! Мы мчимся с папой по волнам!

От этого пения господин Пепперминт проснулся и, приподнявшись на кровати, сказал:

— Послушай Субастик, ты ведь уже большой, а развлекаешься, как малыш. И игра нелепая, и песня глупая… Одним словом, не смешно!

— Не смешно? — обиделся Субастик. — Не смешно? — И тут он вдруг затараторил:

Но это смешнее, чем пьяный верблюд, Вприсядку танцующий польку. И это смешнее, чем связанный спрут, Сосущий лимонную дольку.

И это смешней, чем веселый барсук, Слона укусивший за ухо, И это смешней, чем солидный индюк, Лишившийся перьев и пуха.

И это смешней…

— Хватит, хватит! — прервал его господин Пепперминт. — Мало того, что ты меня разбудил, — ты мне еще морочишь голову дурацкими стихами!

— Вовсе они не дурацкие! — возразил Субастик. — И разбудить тебя не так просто. Я играл и пел, а ты все не просыпался.

— Попробуй не проснуться! — вздохнул господин Пепперминт. — Да любой сосед, зайди он ненароком сюда, от такого шума в страхе попятился бы назад!

— Обязательно попятился бы! — радостно подхватил Субастик. — Значит, вышел бы из комнаты задом наперед. А раз так, он был бы уже не Сосед, а Десос!

— Что еще за Десос? — удивился господин Пепперминт.

— Да очень просто. Задом наперед — все наоборот. Вот если бы Робинзон попятился, он сразу превратился бы в Нознибора. А если бы попятился Гулливер, из него тотчас получился бы Ревиллуг.

— Нознибор! Ревиллуг! Ничего не понимаю! — растерянно проговорил господин Пепперминт, пожимая плечами.

— Прочти имена «Робинзон» и «Гулливер» задом наперед, и ты сразу все поймешь! — воскликнул Субастик.

Тут только господин Пепперминт сообразил, что к чему, и рассмеялся.

— В таком случае, — сказал он, — пятиться или, как ты говоришь, идти задом наперед имеют право только те люди, которых, к примеру, зовут Анна или Отто!

Субастик кивнул головой в знак согласия.

— А здорово, когда все наоборот! — мечтательно протянул он. — Да, кстати, мне вдруг пришло в голову одно стихотворение. Сейчас я тебе его прочитаю.

— А обязательно сейчас читать? — недовольно буркнул господин Пепперминт. — Можно сказать, ни свет ни заря!

— Ни свет ни заря? — удивился Субастик. — А я уже целых три часа как проснулся!

— Но ведь ты не провалялся весь вчерашний день в постели, — оправдывался господин Пепперминт. — Ты не представляешь себе, как это утомительно!

— Будешь и дальше так валяться, совсем разленишься, — заявил Субастик. — Еще, чего доброго, станешь ленивым, как Удакак!

— Кто? — переспросил господин Пепперминт. — Какой еще Удакак?

— Ты же не хочешь слушать мои стихи! — лукаво отозвался Субастик.

— Ладно уж, так и быть, читай, а то, пожалуй, лопнешь от нетерпения, — милостиво проговорил господин Пепперминт.

Субастик не заставил его повторять разрешение дважды: не вылезая из ящика, он стал в подобающую позу и объявил:

— «Удакак и Лидокорк».

За этим последовала длинная пауза — Субастик переводил дух.

— Очень уж короткое у тебя стихотворение, — заметил господин Пепперминт.

— Это же только заглавие, — объяснил Субастик. Господин Пепперминт засмеялся.

— Вот что получается, когда на весь день оставляешь своего папочку в постели, — сказал Субастик. — Теперь он еще смеется надо мной! Итак, стихотворение называется «Удакак и Лидокорк». Слушай!

Большой зеленый Лидокорк

Нырнул в глубокий Нил.

Он, пятясь, вылез из воды:

«Привет! Я — Крокодил!»

В просторной лодке на реке