Высшая степень обиды - Тамара Шатохина

– Ты замерзла, – сделал вывод ребенок и, повернувшись к мужчинам, тихо, но весомо заявил: – Пошли мы домой – Зоя замерзла. До слезок.

Все проходило как-то просто и обыденно – и решение пришло, будто само собой, и общаться с Гришей получалось легко и без напряга. И Юра, который «сыщик», оказался полицейским и присоветовал нам хорошего юриста. И мама молчаливо одобрила – будто так и надо было. А Артем все больше молчал, и только когда уходил, отозвал меня поговорить. Помолчал, глядя в сторону…

– Помнишь, я говорил тебе – задумал, что у нас с тобой все будет похоже? Видно, что вы с Виктором уже вместе. Ты же решила в тот день? Когда Светы не стало, – трудно говорил он. Что там было за опознание? Я могла только догадываться. И все равно, что он врач… А Тема глубоко вдохнул и продолжил:

– У Зоэ на базе института сейчас симпозиум… она не ожидала моего приезда и остановилась в нашей квартире, и мы с ней поговорили. Меня туда тянуло, Зоя, ты помнишь? Вот просто нужно было и все тут!

– Вы поговорили… – напомнила я ему.

– Был у нее… мужик. Еще до того, как я решился появиться. Так получилось... и она решила оставить ребенка даже когда уже поняла, что они не пара – возраст уже и ждать непонятно чего не имело смысла. А теперь слушай, – блеснули его глаза, – вы миритесь в этот день и у вас Гриша. Я в этот день говорю с Зоэ и… у нас точно есть шанс. Теперь я понимаю это – после того, как вы решили с Гришей. Я хочу, значит – смогу. И вы – тоже. Но лучше бы она жила! Да, Зоя?

– Лучше бы жила, это точно, – согласилась я, вытирая слезы.

– Но тогда все было бы иначе… или позже, или… вообще никак. Я в мистику не верю и поп сказал… Но Светка точно была, как ангел – ничего никогда за ней такого... Вот только ребенок не вписывается, но это ее осознанное решение – с горя. И я почему-то уверен, что и там зла не было. И не с женатым она – точно. Гриша – Александрович?

– И она, и мама ее. Отчество красивое – по бабке.

– Да… я не верующий, хоть и крещеный. А за нее молиться буду – как положено, по этому листочку.

– И я тоже, Тема, – пообещала я.

– Да. Похороны за ваш счет, а памятник или крест… крепкий, дубовый, я сам по весне ставлю. И маме ее тоже.

– Хорошо, Тема, как скажешь. Ты оставайся ночевать у нас. Выпей сейчас рюмочку и ложись – тут есть где.

– А давай… – устало согласился он. И остался.

Обнимаясь ночью с Усольцевым, мы тихо бубнили в темноте:

– Я, Зоя, в это не верю. Хотя все и правда выглядит странно. Не помню его тогда – в юности, даже случая этого не помню, нашего с ним разговора… Но сейчас совпадение и не совпадение совсем, а наше с тобой решение. И его – тоже. Если это что-то для него значит, то пускай – каждый ищет помощь, где может.

– Завтра – в опеку… потом Юрин юрист…

– Будем собирать, и отсылать ему нужные документы…

– Через месяц у меня отпуск, в мае – контракт…

– Разрешат пока Гришу оставить с мамой? Я буду ездить каждый выходной. Не могу подвести людей. Потом уволюсь.

– Зачем? – удивился Виктор, – не нужно. Наши мальчишки ходили в садик, и он тоже пойдет. Выберем самый путевый, если нужно будет – частный. Человек должен расти в социуме.

– Начнет болеть, могут обижать, – жалела я.

– Прекрати, – шептал мне на ухо Усольцев, – это иммунитет, это характер и опыт. Не дам делать из него бабу. Наши и дрались и болели.

– Ты учил их… это ужасно.

– Не бить, а защищаться – не путай. У Гриши есть характер, как он скомандовал – пошли в дом, Зоя замерзла, а? – восхищался Усольцев, – и говорит для своего возраста просто отлично.

– Бабушка когда-то была учительницей младших классов.

– А мама?

– А сейчас поступить на бюджет почти нереально… Она бы училась. Но Света талантище… я покажу завтра – еще сохранилось. Ох, Витя...

Мы проговорили почти до утра. И эта ночь в обнимку – планы шепотом, обсуждение сложностей и путей их решения, сближала больше, чем самый жаркий секс и наши признания в любви. Мы опять были одна семья – с заботами и ответственностью, и даже хм-м… со своеобразной гарантией. Все крепче прижимая меня к себе, Усольцев шептал:

– Если ты сомневаешься… боишься, что опять что-то такое… и ты останешься одна с ребенком... других женщин просто нет, Зоя. Для меня их нет.

– И как это понять, Усольцев – ты вдруг ослеп или тепло в паху отменяется? – горько хмыкнула я.

– Понять, как факт, – спокойно отвечал он, – это мои ощущения. И все меня устраивает.

***

– Я представляла себе не совсем так, – с легким разочарованием отметила Лиля, окинув взглядом опустевшее помещение Клуба. Уже выключены были телевизионные панели, и не плескалось больше за фальш-окнами Карибское море. Исчезал запах сигар, вытесненный морозным воздухом из форточек, открытых для проветривания. Двое кухонных рабочих быстро убирали со столов.

– Зоя сразу озвучила концепцию джентльменского мужского клуба по интересам, – хохотнул довольный вечером Савойский, – а ты хотела ресторан, Лиля – с цыганскими… кубинскими плясками и потными репетициями онлайн. Я потому и держал тебя на расстоянии. Невозможно обсуждать дела и полноценно отдыхать, если рядом прыгают и пыхтят чужие бабы, еще и претендующие на внимание – это нереально! Но вот что я тебе скажу – вторая половина этажа твоя – женская. И делайте там, что хотите.

– Можно будет приглашать мужчин к себе и наоборот. Устраивать приемы, – предложила я.

– А еще членские взносы будут платить и муж и жена, – хохотал Савойский.

Лиля задумалась, накручивая на палец локон… улыбнулась.

– Зоя, так вы на их стороне? Вот не ожидала.

Я пожала плечами – Савойский сказал правильно. Великолепный же прием! С красной лентой, небольшим салютом и прочим-прочим-прочим… Пальмы в зале и мулатки в прибое, ром и сигары, колибри за стеклянной стеной и портреты экзотичных стариков-кубинцев и собак, кизомба в неплохом исполнении четы Савойских. А еще любимая еда для каждого – на сорок мужских персон. В том числе – почти все Кубинское посольство из Москвы, торговые представители, нужные Савойскому люди… И только четыре дамы – Лиля, Катарина – работник посольства и еще жена одного из бизнесменов, которая принимала живое участие в его делах. Я – только, как администратор.

И да – общение исключительно в джентльменском формате. Когда все-таки прорвется и возобладает наше – исконно русское, я не знала. Но совсем такого не исключала, надеясь, что это будут только эпизоды.

Лиля и еще две дамы в умопомрачительных нарядах купались в мужском внимании. Я была одета в униформу, которую установила для себя сама – свободный брючный костюм и удобные туфли, и носилась, как заведенная в одно место. Улыбаясь и принимая комплименты. Все было уважительно и корректно… планку поднял Савойский, обращаясь ко мне по имени-отчеству и своим тоном задавая формат общения. Это поднимало мою самооценку и давало понять, что он и гости всем довольны. Омываемая сейчас волнами мужского внимания, провожаемая заинтересованными взглядами, общаясь на русском, английском и испанском, я как никогда понимала то, о чем сказал тогда Усольцев. Мои глаза и уши были в полном порядке, а вот других мужчин, кроме него, для меня не было, их просто не существовало.