Золотое королевство - Сьюзен Виггз

Она с живым интересом слушала о чудовищных трудностях похода в Магеллановом проливе, о странных, радушных обителях Калифорнии, ставшей Новым Альбионом, о бесконечном плавании по Тихому океану. Экзотический Восток был местом растления, жестокости и немыслимой роскоши. В богатейших портах мира они загружались пряностями, шелками и другими ценными вещами. Они превозмогали штормы и штили, терпели бедствия, болезни, распри.

– В самые трудные времена Дрейк всегда приходил на помощь, овладевал ситуацией, – сказал Эван, – Фрэнсис умело руководит людьми.

– Дед Родриго, Сантьяго, то же самое говорил и об адмирале Колумбе, – она устроилась рядом с ним и принялась водить пальцем по его груди, сосредоточенно слушая рассказ.

– Ты увидел мир, Эван. Что намереваешься делать теперь?

Он не спешил с ответом, обдумывая ее вопрос. Одна его половина стремилась к ней и только к ней, вторая жаждала приключений, действия и даже опасности. Они во многих отношениях были чужими друг другу, он не был даже уверен в том, что она сумеет его понять.

– Для меня это непростой вопрос. Энни, я бы солгал, если бы сказал, что не хочу увидеть еще больше, пойти еще дальше. Боже, на свете есть такие чудеса, о которых я даже не догадывался. Англия теперь кажется мне такой маленькой и холодной, – он тихонько гладил ее плечо.

Девушка была рада, что он не видит ее лица, потому что не могла сдержать слез горького разочарования.

– Ты один из самых богатых людей в Англии. Оуэна нет, и городок Кэроу больше не будет страдать. Ты объехал весь свет. Куда еще ты стремишься? Не нужно больше испытывать судьбу.

– Мое желание увидеть мир осталось таким же сильным, как и раньше, – суровая правда сорвалась с языка, хотя в это время он еще сильнее прижимал Энни к себе.

– А что будет со мной? С нами?

Его рука замерла на ее плече.

– Эти же вопросы задавал мне Родриго, когда мы гнались за тобой по Ла-Маншу.

– И что ты ответил ему?

– Энни, я могу предложить тебе красивый дом, слуг и полный достаток. Дрейк сказал своей жене то же самое, но это не сделало ее счастливой.

– Единственное, чего ей по-настоящему хочется, это быть рядом с мужем, воспитывать его детей и состариться вместе с ним.

– Да.

– Я понимаю, что она чувствует.

– Энни, если бы я знал, что сделаю тебя счастливой, я бы завтра женился на тебе.

– Но не женишься, – только гордость не позволила ей плакать.

– Это было бы несправедливо. Несмотря на свое богатство, я по-прежнему остаюсь простым уэльским моряком. Ты волнуешь мою кровь, разжигаешь во мне огонь. Мысль о том, что придется покинуть тебя и ты будешь подолгу ждать меня, переполняет все мое сердце тоской и чувством вины. Дрейк говорит, что королева начинает строить флот. Нас обоих обязательно призовут на службу. Я могу отсутствовать месяцы…

– Годы… – безучастно добавила она.

– Да, годы. Но я люблю тебя, Энни. Нам не обязательно сегодня решать все.

Она с благодарностью согласилась с этим:

– Тогда люби меня снова, Эван, и заставь забыть о том, что еще существует завтра.

Энни поднесла руку к горлу, хотя знала, что это не облегчит боли и не удержит слез. Под пальцами она ощутила рубиновое кольцо Генриха VIII, давившее грудь. Никогда раньше бремя наследственности не давало о себе знать с такой отчетливой, роковой силой.

В лондонском порту, где вздымался лес мачт огромных кораблей и кипучая деятельность продолжалась круглые сутки, Энни не видела никого, кроме двух мужчин, стоявших перед ней на палубе корабля.

Родриго и Андрэ выглядели мрачными, хотя и взволнованными.

Пронзительный свист разорвал воздух.

– Пора занимать свои места, – сказал Родриго. – Мы отплываем с отливом.

Энни, кивнула и заставила себя говорить:

– Я рада, что вы встретитесь со своей матерью, Андрэ. Поверьте, дона Палома – удивительная женщина.

Он потрогал серебряную брошь на плаще.

– Да, но что она подумает обо мне?

Нервозность делала его совсем непохожим на себя.

Андрэ Скалия, пылко и преданно служивший королям и прелатам, при мысли о встрече с матерью чувствовал себя совсем неуверенно.

– Думаю, она будет гордиться тем, чего вы достигли.

– Гордиться? – его глаза недоверчиво сузились. – Господи, да я все время искал и добивался только исключительно власти, прибегая к бесчисленным интригам и сговорам.

Она знала, что в этот момент он вспомнил о своей попытке избавиться от Эвана, чтобы она продолжала думать, что он погиб.

– Есть вещи более значительные, нежели хитрость, ложь, амбиции, сокровища пиратов или наследники престола.

– Это так, hermano, – сказал Родриго и похлопал Андрэ по спине. – Скажи, что заставило тебя спасти мою жизнь на палубе того корабля? Конечно, жажда власти, да?

Снова прозвучал сигнал боцмана. Энни подошла к трапу, ведущему на берег. Внизу её ждали Эван и Дрейк.

– Я пойду, – прошептала она, глядя на Андрэ и Родриго сквозь пелену слез.

Родриго обнял девушку. На мгновение Энни снова стала ребенком, а Родриго – ее заботливым, отважным и веселым опекуном, который слегка побаивался ее. Она вспомнила все, что они пережили вместе, начиная от радости первого выпавшего молочного зуба и кончая ужасами первых месячных. Казалось, что он всегда был рядом, и только сейчас, повзрослев, она поняла, что он ради воспитания дочери своего лучшего друга бросил все.

– Родриго, – прошептала Энни, – вы пожертвовали ради меня столькими годами жизни!

– Я бы отдал их снова, – сказал он тихо осипшим вдруг голосом и поцеловал девушку в лоб. – Ты – редкая, замечательная женщина, Энни Блайт, и я не жалею ни об одном проведенном с тобой мгновении, ни об одной жертве, которую ради тебя, принес, ругал ли я тебя, беспокоился ли за тебя или любил.

– Или проклинал тот день, когда я появилась на свет.

Он отпустил ее:

– Энни, я думаю, тебе будет интересно знать. Перед тем как отправиться в Сан-Августин, мы заедем в Номбре-де-Диос.

У нее стало радостнее на сердце.

– За Валерией?

Родриго кивнул:

– Я хочу познакомить родителей со своей женой.

Энни крепко обняла его:

– Давно пора, дон Родриго.

Затем Энни повернулась к Андрэ.

– Мне есть за что поблагодарить вас, – примирительным тоном произнесла она. – Вы были моим учителем и защитником. Думаю, вы сделали для меня многое, о чем я даже пока и не подозреваю.