Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

Семнадцатого июня Скай и Гарден собрали у себя гостей, чтобы отпраздновать юбилей – четыре месяца семейной жизни. Лори помогла Гарден все спланировать, а остальное взяли на себя мисс Трейджер и Дженнингс.

Главной темой праздника была цифра «четыре». Бальная зала была оформлена как ночной клуб, со столами, накрытыми на четыре человека, с оркестром из четырех музыкантов. Предполагалось четыре перемены блюд из четырех видов продуктов каждая, четыре сорта вина, по четыре крошечные вазочки и четыре свечи на столе и у каждого прибора – по четыре запакованных сувенира, которые нужно разворачивать после каждой перемены.

В приглашении специально оговаривалось, что мужчина должен быть в галстуке, завязанном узлом, который называется «четверка», а дама должна иметь по четыре кольца и четыре браслета на каждой руке.

Кульминационный момент праздника наступил в четыре утра, когда Дженнингс распахнул дверь перед четырьмя трубачами, фанфарами объявившими о появлении лакеев с длинным столом, который они поставили в центре комнаты. На столе возвышался торт длиной в четыре фута, сделанный в форме самолета. Он был покрыт зеленой глазурью, на крыльях цифры четыре, выложенные из желтых леденцов. Гарден обняла Ская.

– С юбилеем, дорогой! – воскликнула она и поцеловала его четыре раза. Она была очень возбуждена. Наконец-то она удивила его, сама сделала ему подарок. Торт был точной копией самолета, который она купила для него. Деньги она заработала, приняв участие в рекламе нового крема. К осени эта реклама появится во всех газетах.

– Вот! – Она радостно протянула ему ключи. Их было четыре, а брелок – четырехлистный клевер. – Ты сказал, что этим летом хочешь научиться летать. Самолет стоит в ангаре на Лонг-Айленде.

Скай схватил ее на руки и закружил вокруг себя.

– Мы полетим на Луну! – крикнул он. Он радовался, как ребенок, получивший первую большую игрушку. Подарок Гарден – это совсем не то, что купить самолет самому. Он поставил ее на ноги и тоже поцеловал четыре раза. – Боюсь, мой ангел, у меня похуже с воображением, – сказал он, доставая из кармана четыре коробочки и ставя их на стол. Гарден открыла их под восхищенные возгласы присутствующих дам. В коробочках лежали четыре браслета – из бриллиантов, сапфиров, рубинов и изумрудов, каждый в виде ленты одинаковых камней по четыре карата, квадратной огранки.

– Интересно, что они будут дарить друг другу на годовщину свадьбы? – шепнул один из гостей жене.

– Разумеется, триста шестьдесят пять жемчужин, – ответила та. – Ну и повезло же этой малышке!

Вечеринка была юбилейной и одновременно прощальной. Скоро все разъедутся из города – в Европу, Ньюпорт, Кейп Код, Адирондакские горы или на Лонг-Айленд. Соберутся они только к октябрю, когда, как уверяли Гарден, жизнь в Нью-Йорке особенно оживленная.

Вики уже перебралась в свой дом в Саутхемптоне. Скай и Гарден должны были присоединиться к ней через два дня.

А до этого они провели еще один вечер в городе. На следующий день Марк устроил ужин для небольшой компании – всего двенадцать человек – и пригласил всех на премьеру нового спектакля Гершвина – «Скандалы Джорджа Уайта». Гарден читала о премьерах, но никогда на них не была. Скай любил знать заранее, что спектакль имеет успех.

Премьера превзошла все ожидания Гарден. Конная полиция сдерживала напор толпы, пока к подъезду подъезжали лимузины и из них выходили мужчины в цилиндрах и изысканно одетые женщины, которые скрывались в подъезде театра «Глобус». Гарден увидела Лона Чейни и Лилиан Гиш, и ей показалось, что неподалеку промелькнул Рудольфо Валентино. Везде крутились фотографы – на улице, у подъезда, даже в холле. Не понимая, что делает, Гарден без устали улыбалась и даже приоткрыла накидку, демонстрируя свое платье.

После спектакля всей компанией отправились ужинать в ресторан «Пивоварня». Эта «Пивоварня» ценилась в основном не как ресторан, а как место, где можно раздобыть выпивку, но было очень модно после театра есть здесь немецкие колбаски с жареным картофелем. В заведении царила атмосфера добрососедства, его постоянно посещали ютящиеся в крошечных квартирках художники из домов напротив. Загадочно поблескивали темные воды Ист-Ривер, узкие переулки между домами выглядели заманчиво зловещими. Это была экзотика, так восхищавшая беспокойную, вечно ищущую нового молодежь Нью-Йорка. Простая пища тоже казалась им экзотикой.

Когда они покинули «Пивоварню», был всего час ночи. Слишком рано, чтобы идти домой, особенно в последнюю ночь в городе. Они дружески спорили, что делать дальше. Кто-то высунулся из окна, закричав, чтобы они немедленно заткнулись; в другом окне кто-то насвистывал «Вниз до Нового Орлеана».

– Гарлем, – одновременно сказали Марк и Скай.

Они уже бывали в Гарлеме, и Гарден там не понравилось. Эти темнокожие отличались от тех, вместе с которыми она выросла в Барони; каким-то непонятным образом они казались чернее, и она чувствовала себя посторонней, несмотря на их широкие улыбки и низкие поклоны.

Она ничего не сказала Скаю о своей неприязни. Чего хочет Скай, того хочет и она. Может быть, раньше она ошибалась. Она была в тот раз очень уставшей, и, наверно, ей просто показалось.

– Поехали в Коттон-клуб, – предложил Марк. Он ехал в машине со Скаем и Гарден. Остальные следовали за ними еще в трех машинах.

– А мне «Маленький рай» нравится больше, чем Коттон-клуб, – сказал Скай.

– Ладно. Твои колеса.

– Нет, это твоя вечеринка. Едем в Коттон-клуб.

– Нет, нет, в «Рай».

– А может, и туда и сюда? Еще рано.