Голос моей души - Ольга Куно

Напоследок скрипнут двери,

Тихо спросят: «Что с тобою?»

Я сдаюсь душой и телом

В добровольный плен.

Я душе своей поверил,

И теперь ищу покоя

В тишине слепой и белой

Монастырских стен.

Канцлер Ги.

Прощание Бертрана де Борна

– Итак, идем по второму кругу, – решительно объявил Андре, пресекая грозившие затянуться споры. Утомленно провел рукой по лбу и отхлебнул из кружки давно остывший кофе. – Какие есть способы проникнуть в монастырь? Игнасио, ты записываешь?

И мы пошли по второму кругу. Увы, ничего нового в голову не приходило. Нет, к тому моменту у нас успело накопиться варианта четыре, как пробраться на территорию монастыря с хорошими шансами благополучно вернуться обратно. Беда заключалась в том, что эти варианты подходили для одного человека (в лучшем случае для двоих), позволяли провести в монастыре лишь короткое время, подразумевали постоянный надзор со стороны его обитательниц и не давали никакой возможности пообщаться с Антонией Сафэйра.

Придя к тому неутешительному выводу, что ничего нового не придумывается, мы разочарованно откинулись на спинки стульев. В комнате нас было пятеро: мы с Андре, Вито, Игнасио и Хелена, травница, сотрудничающая с подпольем и по совместительству хозяйка домика на окраине Рейнса, в котором мы сейчас находились. Остальные двое наших спутников отдыхали сейчас в другом месте; они были посвящены в меньшее количество деталей, и мозговой штурм мы проводили без них.

Информация о Ниресском монастыре, полученная в день нашего отъезда из столицы от Воронте и сейчас – от травницы, не слишком обнадеживала. Нравы там были строгие – что и неудивительно, защита надежная. Неприятность заключалась в том, что защита эта была магической и, насколько я могла судить, непробиваемой. То есть идея взять монастырь штурмом, которую мы отвергли с самого начала, являлась безнадежной вдвойне. Беда, собственно говоря, заключалась даже не в этом, раз уж мы изначально не намеревались прибегать к крайним мерам, а в том, что у данного варианта охраны была и обратная сторона. А именно: на территории монастыря невозможно было использовать магию. В этих стенах не просто нельзя было колдовать, там развеивались любые заранее наложенные чары. К примеру, зайди туда Андре в своем нынешнем созданном мною облике – и к нему мгновенно вернется его настоящая внешность. Все это, конечно, лишь в том случае, если бы ему вообще удалось туда зайти, учитывая, что двери монастыря открывались для мужчин лишь в очень редких случаях.

И в броне таких вот веселеньких обстоятельств нам предстояло найти лазейку. Пока получалось плохо.

– Так что же, выходит, в этот чертов монастырь вообще больше чем на час не пробраться? – зло процедил сквозь зубы Андре.

– Ну, один способ точно есть, – возразил Вито. И, увидев обратившиеся на него обнадеженные взгляды, поспешил уточнить: – Но только он точно никому не понравится. Я имею в виду самый стандартный способ, которым люди обычно попадают в монастырь. Становясь монахами.

Андре, Хелена и Игнасио по очереди отвели разочарованные взгляды, но я, задумчиво хмуря брови, похлопала ладонью по колену.

– А ведь это мысль! – вдохновенно заявила я затем.

– Что – мысль? – переспросил Андре, пряча зарождающуюся тревогу под маской насмешливого скептицизма. – Ты предлагаешь нам постричься в монахини? Боюсь, нас с Вито и Игнасио неправильно поймут.