Очарованная - Элизабет Лоуэлл

— Миледи! — Бланш беспокойно взглянула на свою хозяйку.

— В чем дело?

Ариана вздрогнула от звука собственного голоса — таким он был чужим и напряженным: после смерти Джеффри у всех и так уже были до предела натянуты нервы, а тут еще прибыл посланец барона Дегерра и объявил о прибытии своего господина. Это было последней каплей. Обитатели замка места себе не находили от тревоги в ожидании барона. Самое важное, что волновало всех, — сколько воинов он приведет с собой.

— Никак не могу найти ваш любимый гребень, — удрученно сказала Бланш.

Ариана едва обратила внимания на ее слова: ей показалось, что она слышит крики дозорных на башне замка.

— Миледи!

— Он под кроватью, в углу, — коротко бросила Ариана.

Бланш замерла посреди комнаты, потом резко обернулась к Ариане и радостно воскликнула:

— Вы снова обрели свой волшебный дар, миледи!

Ее слова не сразу дошли до сознания Арианы. Она бросила на Бланш раздраженный взгляд.

— Нет, — нетерпеливо возразила она, — я просто раньше заметила там гребень.

— Вот как!

Бланш подошла к кровати, опустилась на четвереньки и стала шарить за складками полога.

— Острый же у вас, однако, глаз, — бормотала она, ползая под кроватью. — Я этот чертов гребень и двумя руками никак не могу нащупать.

— Ты что-то сказала? — переспросила Ариана.

— Нет, миледи, — поспешно откликнулась Бланш.

Поднявшись с колен, служанка молча возблагодарила Бога, что рядом не было янтарной ведьмы, которая уличила бы ее во лжи.

Ариана неподвижно сидела с отрешенным видом, пока Бланш расчесывала ее густые черные волосы, заплетала их в косы и укладывала в высокую прическу: она думала о предстоящей ночи, когда Саймон придет к ней после обхода часовых.

Как он себя поведет? Будет с ней так же холоден, как с Мари? Или, может быть, под покровом ночи вновь преподаст ей урок страсти — вечно новой и обжигающей?

«Соловушка, теперь у тебя спокойно на душе?»

Слезы затуманили ей глаза.

Нет, на душе у нее было совсем не спокойно. Она рисковала слишком многим, заставив Джеффри пройти через допрос Посвященных, — даже, как выяснилось, поставила на карту свою жизнь. И все напрасно. Для Саймона ее невиновность ничего не значила.

Но из-за этого он был вынужден предать своего брата.

Что ж, Саймон и раньше не любил ее.

А теперь уже точно не полюбит. Никогда!

— Как вы думаете, миледи, когда он явится? — спросила Бланш.

— Кто? Саймон? — хрипло произнесла Ариана.

— Нет, ваш отец, миледи.

— Скоро. Совсем скоро.

— Неужели сегодня ночью? — испугалась Бланш. — Ведь уже поздно.

— Поэтому он и явится тогда, когда его меньше всего ожидают.

— А сколько рыцарей он приведет с собой?

— Я думаю, немало.

Крик дозорного донесся с крепостной стены сквозь шум ветра. Ариана застыла, прислушиваясь: часовой возвещал о прибытии барона Дегерра.

— Подай мне платье Посвященных, — коротко приказала Ариана. — И побыстрее.

Бланш протянула платье своей хозяйке и отступила на шаг, стараясь не дотрагиваться до странной ткани.

В то время как Ариаиа лихорадочно зашнуровывала платье в своей комнате, Доминик, Саймон, Эрик и Дункан носились по всему замку, отдавая приказания воинам.

— Похоже, этот господин не отличается хорошими манерами, — пробормотал Саймон себе под нос, — иначе он подождал бы до утра и не стал будить весь замок.

— Дегерр надеется, что наши рыцари одурманены элем, и мы вместе с ними, — сказал Доминик.

— Как всегда, он все предусмотрел, — заметил Саймон.

— Кто? Дегерр или Доминик? — хмуро переспросил Дункан.

— Дегерр, — ответил Доминик.

— Доминик, — возразил Саймон.

Волк Глендруидов свирепо усмехнулся.

Двор замка, освещенный факелами, был скован льдом.

— Эрик, — негромко сказал Доминик. — Я бы попросил тебя не выставлять напоказ свою сообразительность. Пусть Дегерр решит, что ты…

— Что я глуповат? — предложил Эрик.

— Ну, на это я даже не надеюсь, — возразил Доминик. — Дегерр дьявольски проницателен. Но если ты будешь помалкивать, может, нам и удастся его перехитрить. Он здорово удивится, внезапно услышав твое меткое замечание.

Эрик в ответ хищно ухмыльнулся.

— А я уж было подумал, что ты не ценишь ясность моего ума, — ехидно заметил он.

Саймона так и распирал смех, пока он слушал этот обмен любезностями, на ощупь ступая по скользким булыжникам: Посвященный колдун и Волк Глендруидов не раз готовы были вцепиться друг другу в горло, когда речь заходила о способности Эрика видеть связь событий там, где всем остальным представлялся лишь хаос.

Для Доминика Эрик был словно обоюдоострый меч. И все же, несмотря на это, Доминик не мог не признавать храбрость и проницательный ум воина, который был намного моложе его.