Нерушимые чары - Барбара Картленд

— Мы едем… в Лондон, мама?

— Не глупи, Кэролайн, — резко сказала мать. — Нельзя же сидя в замке купить наряды!

Она обернулась к Рокуэйне и сказала:

— А тебе, Рокуэйна, надо подготовить вещи Кэролайн для поездки. Уже поздно будить няню, но утром она с горничными соберет все, что ты забудешь положить.

— Да, тетя Софи.

— Но постарайся поменьше забывать! — все более резко говорила герцогиня. — Твое бесконечное чтение ведет к рассеянности.

Она пренебрежительно взглянула на «Айвенго» и, направляясь к выходу, сказала:

— Мы с отцом просто счастливы, Кэролайн, что ты станешь женой маркиза. Позднее я расскажу тебе, как следует вести себя на дворцовых церемониях.

Весьма довольная, герцогиня вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Девушки молчали, и лишь когда на лестнице затихли тяжелые шаги герцогини, Кэролайн воскликнула:

— Если я еду в Лондон с мамой, то как же я убегу с Патриком?

В ее голосе было столько отчаяния, что Рокуэйна попыталась ее успокоить:

— Тебе придется приехать на венчание, но я уверена, что Патрик к тому времени придумает какой-нибудь способ вовремя увезти тебя.

— А если мама задержит меня там до самой последней минуты? Ты же знаешь, какой она становится, когда речь идет о нарядах!

— Все равно тебе в конце концов придется вернуться, — настаивала кузина.

— Но Патрик хотел, чтобы мы уехали раньше…

— Я повидаюсь с ним, — обещала Рокуэйна, — и хотя это будет нелегко, пришлю тебе письмо. Я постараюсь написать так, чтобы только тебе было понятно, о чем там написано. Что-то вроде шифра.

— А если я не пойму, а мама прочтет его?

— Ну, я что-нибудь придумаю. Может быть, там будет фигурировать кличка какой-нибудь лошади, но ты будешь знать, что я имею в виду Патрика.

— Но я не могу ехать в Лондон! — сокрушалась Кэролайн. — Может, мне сказаться больной, чтобы мама не взяла меня с собой?

— Тебе нужно ехать. Иного выхода нет. Но ты обязательно должна написать мне о дне вашего возвращения, чтобы Патрик смог все тщательно продумать.

Рокуэйна села рядом с кузиной и нежно обняла ее.

— Тебе нужно быть смелее. Придется пройти через это испытание, чтобы раз и навсегда отделаться от маркиза.

— А если мне все же не удастся убежать до венчания с маркизом?

— Убежишь, — твердо заверила ее Рокуэйна. — Я чувствую это нутром, как говорит няня.

Затем, видя, что не убедила подругу, она добавила:

— Поверь, я действительно чувствую это, ведь папа считал, что этот дар я унаследовала от мамы.

— Ты хочешь сказать: дар ясновидения? — всхлипнула Кэролайн.

— Да, вроде того, но скорее всего это инстинкт, подсказывающий мне, что, несмотря на трудности, все закончится хорошо.

При этом Рокуэйна подумала о том, что она, бывало, предчувствовала и беду.

Так было в то лето, когда однажды они гуляли с мамой по лугу и маму укусила змея. И хотя врачи говорили, что укус не смертельный, Рокуэйна знала, что мама умрет.

И тем страшным холодным днем, когда отец уехал на охоту с намерением скоро вернуться, то же чувство подсказало ей, что она его больше не увидит.

Тогда Рокуэйна пошла на конюшню и сказала отцу:

— Погода ужасная, не езди на охоту, папа. Пожалуйста, останься дома!

— Какая бы погода ни была, мне необходимо размяться. Кроме того, родная, я обещал повидаться с друзьями. Если я припозднюсь, знай, что я заехал к ним выпить.

Он поцеловал ее и вскочил в седло, а затем посмотрел на дочь и добавил:

— Мне бы очень хотелось взять тебя с собой, но лучше в другой раз. Да хранит тебя Господь!

Эти же слова мысленно произнесла и она, глядя вслед отцу и чувствуя, что таким — веселым, с шутливо сдвинутой набок шляпой — он уходит из ее жизни, и никакого «другого раза» уже не будет.

И теперь, глядя на Кэролайн, она сказала твердо:

— Обещаю тебе, дорогая, что какие бы трудности ни ожидали тебя, какие бы препятствия ни стояли на твоем пути, все закончится хорошо и ты выйдешь за Патрика.

— Ты уверена в этом? Абсолютно уверена? Ты действительно видишь это?

— Мой дар никогда не подводил меня, — улыбнулась кузина. — Тебе никогда не бывать маркизой Куорн, ты будешь женой Патрика Фэрли.

Кэролайн обняла ее и поцеловала в щеку.

— Именно этого я хочу больше всего на свете, и я верю тебе, Рокуэйна… правда… верю тебе!