Долг, оплаченный страстью - Дженнифер Хейворд

– Прости, – негромко сказала Анжелина, поняв, что у Лоренцо есть причины злиться. – Прости, что я так ушла. Это было ошибкой. Но тогда мне это казалось единственным выходом. Я хотела найти себя, но по отношению к тебе поступила неправильно. Сейчас я это признаю.

– Ты нашла себя? – спросил Лоренцо.

– Да. – Она сложила пальцы, посмотрела на сапфир своего обручального кольца.

– И какая ты?

– Настоящая, – тихо ответила Энжи. – Та, которая ложится в постель с планшетом и рисует эскизы. А утром встает пораньше, чтобы воплотить свои идеи в реальность. Я люблю рисовать украшения, Лоренцо. Когда я рисую, мне хорошо и спокойно.

Он долго смотрел на нее, не говоря ни слова. А она заклинала себя не смотреть на него в одном нижнем белье. Но мозг был слишком затуманен, чувства сплетались одно с другим. И Энжи смотрела на мужа, не в состоянии отвести взгляд. Он – ее наркотик, без которого жизнь кажется неполной.

Кровь прилила к лицу, и Энжи откинулась на подушки. Не важно, сколько раз она видела Лоренцо обнаженным. Его голое тело по-прежнему заводило. Чтобы хоть как-то отвлечься, она задала единственный вопрос, на который был способен рассудок. Глядя в темный потолок, Энжи спросила:

– Эти «другие женщины», о которых ты говорил… Ты с ними спал?

Лоренцо поставил на кровать одно колено, затем лег рядом с женой, не касаясь ее. Одна его часть – обиженная, раненная – хотела наказать Анжелину. Сказать ей самое обидное, что только можно представить. Вторая часть – рассудительная – подсказывала, что это приведет лишь к временной победе, а в перспективе аукнется бесконечными взаимными упреками.

– Я бы не хотел об этом говорить, – ответил он неожиданно мягко. – Мы с тобой движемся вперед, а не назад, Энжи.

Анжелина повернула к нему голову:

– Но я хочу знать.

У Лоренцо защемило в груди. Он вдохнул побольше воздуха. Черт возьми, здесь он пострадавшая сторона. Ему и диктовать условия.

– У меня была одна женщина. Но я не скажу тебе, кто она.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы ты знала.

Энжи закрыла глаза. Ниже живота стало невыносимо горячо. Кровь бурлила в венах, пульс барабанил в виски. И вдруг Лоренцо положил сильную руку ей на бедро, будто беря ее в плен.

– Анжелина, – негромко позвал он, когда она широко открыла глаза. – Ты сама задала тему. Так давай не забудем и о твоем приятеле Байроне.

Энжи закрыла лицо руками:

– Я не спала с Байроном. Мы ждали свадьбу.

Лоренцо машинально поднялся на постели:

– Что? – Невероятно, чтобы мужчина брал в жены женщину, не удостоверившись, что они подходят друг другу в сексе. – Но ты говорила, что он тебя удовлетворяет. Ты сказала, что не жалуешься.

– Ты шантажировал меня, Лоренцо. Что я должна была сказать?

Он не знал, что думать. Мысль о том, что жена осталась ему верной, растекалась по телу приятным теплом. Что, если это правда? Что, если и она не могла себя представить с другим мужчиной, как он себя – с другой женщиной?

Он смотрел на ее пухлые, уязвимые губы и высокую грудь, вздымавшуюся под шелковой ночной рубашкой. Искушение, которое нельзя перебороть. Не помня себя, он обрушился на жену, стиснув ее в своих объятиях.

– Слезь с меня! – воскликнула она.

Лоренцо посмотрел ей прямо в глаза:

– Что, дорогая? Боишься, что я пробью защиту, которой ты себя окружила?

– Как и ты себя.

Лоренцо невольно улыбнулся:

– Но я обещаю раскрыться. Я гусеница, готовая стать бабочкой. Покинь и ты свой кокон, примерь крылья.

– Очень смешно. – Энжи толкнула его в грудь. – Отпусти меня.

Он прильнул губами к ее уху:

– Я открытая книга, Энжи. Откройся и ты мне. Наш эксперимент удастся, только если мы будем честны друг с другом. Какой бы жестокой ни была правда.

Он слез со своей сексуальной, обозленной жены и направился в ванную. Встав под холодный душ, Лоренцо вдруг понял, как сильно недооценивал влияние на него Анжелины.