Бесценное сокровище - Мэри Линн Бакстер

– Тем не менее рад вас видеть.

– Черт побери! – взорвался адвокат. – Ты до сих пор не усвоил, что это неприлично – заставлять себя ждать. Ведешь себя так, словно рос на конюшне. Неудивительно, что твой отец всегда сгорал со стыда за тебя. Твое место – среди подонков общества!

Дэлтон замер. Его взгляд стал жестким и опасно холодным.

– Поосторожнее в выражениях.

Де Шамп остолбенел.

– Ты еще смеешь мне указывать?

– Почему бы и нет? – отпарировал Дэлтон тем же убийственно безразличным тоном.

Адвокат сжал кулаки, но лицо его не утратило обычного самодовольно-чопорного выражения.

– Заходи! – скомандовал он, круто поворачиваясь и направляясь обратно в библиотеку.

Дэлтон вразвалку последовал за ним и плюхнулся в кресло перед массивным письменным столом отца, не сводя с адвоката пристального взгляда. Дэлтон ненавидел эту комнату. Именно здесь отец столько раз устраивал ему жестокую выволочку, а иногда и ремень пускал в ход. А теперь вот приходится терпеть оскорбительные выпады де Шампа… Но это ненадолго.

– Послушайте, приступим к делу. Вы не любите меня, я не люблю вас, и чем скорее мы покончим с формальностями, тем скорее сможем разойтись в разные стороны.

Де Шамп улыбался, как сытый кот.

– Боюсь, все будет не так-то просто.

– С чего бы это?

Де Шамп пропустил вопрос мимо ушей и извлек из портфеля большой плотный конверт.

– Ты готов выслушать завещание отца?

– Для этого я и приехал. Не тяните!

Билл с минуту смотрел на Дэлтона, пытаясь скрыть отвращение.

– Ты не очень-то считался с отцом, верно?

Дэлтон расправил плечи:

– Хватит читать мне мораль. Вам не понять, как я относился к отцу, и более того – это вообще не ваше дело. Вы просто наемный служащий, так что выполняйте то, за что вам платят. Огласите завещание.

Лицо де Шампа напоминало спелый помидор, который вот-вот лопнет, но, нацепив очки, он начал читать:

– «Я, Паркер Эверетт Монтгомери, находясь в здравом уме и твердой памяти, оставляю по двадцать пять тысяч долларов каждому из моих преданных слуг: Тельме, Эльвире и Марку.

Моему сыну, Дэлтону Уинслоу Монтгомери, я оставляю свой дом, а также деньги, акции и другие ценные бумаги, однако лишь при условии, что он найдет своего первого ребенка, зачатого путем искусственного оплодотворения, и примет на себя юридические обязательства по отношению к этому ребенку».

Дэлтон сидел как громом пораженный, словно утратив способность двигаться. Даже мозг его, казалось, отключился.

Зато адвокат явно наслаждался произведенным эффектом. Он откинулся на спинку кресла и ухмыльнулся:

– Ну как, сынок? Нигде не чешется?

Дэлтон вмиг стряхнул с себя оцепенение.

Он сдавал сперму, когда отчаянно нуждался в деньгах. С тех пор прошло более пяти лет! Каким образом отец до этого докопался?

Де Шамп поднялся, бросил завещание на стол и победно улыбнулся Дэлтону:

– Прочти сам. Возможно, тогда лучше дойдет.

– Но как… – прохрипел Дэлтон. В горле саднило, будто он проглотил бритву.

– Могу напомнить, что твой отец был очень влиятельным человеком; у него повсюду в штате имелись друзья, и любой из них мог снабдить его информацией. – Де Шамп уже не скрывал злорадного ликования. – А ты лучше других должен бы знать, что за хорошую цену все возможно.

– Но что… что, если ребенка нет и не было? Я хочу сказать… – У Дэлтона заплетался язык. – Нет ли там пункта о непредвиденных обстоятельствах?

– Нет. Твой старик наверняка вообразил, что ты наплодил кучу отпрысков – вон ты какой жеребец.

С этими словами де Шамп вышел из библиотеки.

Дэлтон подпер голову руками и несколько раз глубоко вздохнул. К горлу подступала тошнота.

Что же дальше? Без денег он погиб. Он может потерять все. Но что еще больнее – отец одержал верх. Дэлтон чувствовал: где бы в эту минуту ни находился Паркер – он смеется.

Каким-то образом Дэлтону удалось встать и добрести до двери, где он столкнулся с Тельмой, держащей в руках поднос. Он прошел мимо, успев заметить ее испуганный, встревоженный взгляд.

Тут уж было не до того, чтобы успокаивать Тельму: у него самого подкашивались ноги. Только добравшись до машины и захлопнув дверцу, он начал приходить в себя.

– Я обыграю тебя на твоем собственном поле, старик. Еще не знаю как, но обыграю.