Кто чей сталкер? - Tommy Glub

один официант стоит за барной стойкой, листает телефон, заливая лицо синеватым светом экрана. Поднимает взгляд, когда мы входим, и я вижу, как он на секунду задерживает взгляд на Арсе с Артемом. Узнает, наверное. Они оба из тех, кого узнают в шикарных ресторанах.

— Добрый вечер. Столик на троих?

— Да, — Арс кивает, снимая куртку одним небрежным движением. — Где-нибудь в углу.

Нас провожают к столику у окна. Сажусь на мягкий диван, и тело благодарно проваливается в бархатистую обивку. Парни садятся напротив — Артем слева, Арс справа. Как два стражника. Или два хищника, взявшие добычу в кольцо. Мысль одновременно пугает и будоражит.

Официант подает меню в кожаных переплетах, тяжелые, дорогие. Открываю и чуть не падаю в обморок снова — от цен, напечатанных изящным шрифтом рядом с блюдами.

— Э-это... дорого, — шепчу, и горло сжимается от неловкости. Я не из тех, кто может позволить себе такие места.

— Не парься, — Арс машет рукой с такой легкостью, с какой другие смахивают пыль. — Я же сказал — я плачу.

— За меня тоже? — уточняет Артем с деланным удивлением, приподняв бровь.

— К сожалению, да. Не хочу выглядеть жадным.

— Ого. Записываю в календарь — Беляев не жадный. Историческое событие.

— Заткнись и выбирай, что хочешь.

Смотрю в меню, но буквы расплываются перед глазами. Слишком много позиций, слишком сложные названия, слишком много непонятных слов. "Тартар из лосося с каперсами", "Ризотто с белыми грибами и трюфельным маслом", "Стейк рибай на гриле"...

Желудок урчит, напоминая, что ему все равно на изысканные формулировки.

— Не знаю, что выбрать, — признаюсь, чувствуя себя глупо. Наверное, они привыкли к таким местам.

— Что любишь? — спрашивает Артем, и его голос мягкий, без тени насмешки. — Мясо? Рыбу? Пасту?

— Все люблю. Просто... много всего.

— Тогда возьмем по чуть-чуть всего, — решает Арс, и щелкает пальцами. — Официант!

Парень подходит с блокнотом, достает ручку.

— Слушаю.

— Так, — Арс откидывается на спинку стула, и я невольно любуюсь тем, как уверенно он держится. — Несите салат "Цезарь", брускетты с томатами, пасту карбонара, ризотто с грибами, стейк средней прожарки... и что там у вас из десертов?

— Тирамису, чизкейк, панакота, профитроли...

— Тирамису и профитроли. И три апельсиновых сока.

— Я хочу вишневый, — встревает Артем с детским упрямством.

— Два апельсиновых, один вишневый.

— И картошку фри, — добавляю я тихо, почти шепотом, и сама себе удивляюсь своей смелости.

Оба смотрят на меня. Четыре глаза, два удивленных взгляда. Хочется провалиться сквозь землю.

— Что? — Арс приподнимает бровь, и уголок губ дергается в улыбке.

— Ну... я люблю картошку фри, — защищаюсь я, чувствуя, как уши горят.

Он усмехается, и его глаза теплеют:

— И картошку фри.

Официант записывает, едва сдерживая улыбку, забирает меню, уходит.

Повисает тишина. Неловкая, тягучая, как мед. Не знаю, куда деть руки — они предательски дрожат. Кладу на колени, потом на стол, слышу, как пальцы барабанят по столешнице, и снова прячу их на колени.

— Расслабься, — говорит Артем, и его голос обволакивает теплом. — Мы не кусаемся.

— Говори за себя, — бросает Арс с ленивой усмешкой.

— Ты точно кусаешься. Помню, как в девятом классе укусил Семенова за плечо.

— Он первый начал! И вообще, это была игра!

— Какая игра? Вы в регби играли!

— Ну и что? Все средства хороши.

Слушаю их, и губы сами растягиваются в улыбку, которую уже не сдержать. Они как дети. Два больших, красивых, невыносимо самоуверенных ребенка. И что-то в этой их перепалке успокаивает…

10 глава

Телефон снова вибрирует в кармане. Лиза:

"Кстати а где ты реально???"

"Не делай глупостей"

"Если тебя похитили, отправь точку!"

Хихикаю, и звук получается неожиданно легким. Парни переглядываются, но ничего не говорят.

Печатаю:

"Не похитили"

"Просто с друзьями в ресторане"

"Все нормально"

"КАКИЕ ДРУЗЬЯ"

"У ТЕБЯ НЕТ ДРУЗЕЙ КРОМЕ МЕНЯ"

Укол правды. Больно, но честно.

"Появились"

"НИКА"

"Завтра расскажу. Обещаю"

Убираю телефон, стараясь не думать о завтрашнем допросе. Поднимаю взгляд — парни молчат, смотрят только напряженно. Какая-то молчаливая дуэль взглядами, в которой я не понимаю правил.

— Что? — спрашиваю, и голос звучит неуверенно.

— Ничего, — отвечают хором, и это так синхронно, что становится не по себе.

Потом переглядываются, отворачиваются в разные стороны, и я вижу, как челюсти напрягаются одинаково.

Странные они. Очень странные.

Приносят соки в высоких запотевших стаканах. Хватаю свой обеими руками, делаю большой, жадный глоток. Холодно, так холодно, что зубы ломит. Сладко, с кислинкой апельсина, вкусно невероятно. Закрываю глаза от удовольствия, и на секунду весь мир сужается до этого простого ощущения.

Открываю — оба смотрят на меня. Застыли. Арс держит свой стакан на полпути ко рту, Артем вообще забыл про свой сок.

— Что? — повторяю, вытирая губы салфеткой, и паника легонько царапает изнутри. — Да что не так?

— Ничего, — снова хором, и это уже пугает.

Арс первым отводит взгляд, делает глоток, достает телефон резким движением. Артем смотрит еще секунду, и в его взгляде что-то теплое, что заставляет сердце биться быстрее, потом тоже отворачивается.

Я что, с едой на лице? Или еще что-то не так? Проверяю отражение в ложке. Вроде чисто. Растрепанная, бледная, но чисто.

— Так, Аверин, — Арс откладывает телефон, барабанит пальцами по экрану. — Слышал, ты в субботу играешь за сборную?

— Ага. А ты че, придешь поболеть? — в голосе Артема откровенное недоверие.

— Да я лучше ногу сломаю.

— Боишься, что мы выиграем?

— Боюсь за свое зрение. Вдруг ослепну от вашей убогой игры.

— Убогой? — Артем подается вперед, и я вижу, как шея краснеет. — Мы в прошлом месяце заняли первое место!

— На районных соревнованиях. Вау, какое достижение, — Арс зевает демонстративно, прикрывая рот ладонью. — Разбудите меня, когда дойдете хотя бы до межобластной.

Артем сжимает кулаки на столе, костяшки белеют. Вижу, как напрягается челюсть, как пульсирует жилка на шее.

— Знаешь что, Беляев…

— Мальчики, — говорю устало, и сама удивляюсь твердости своего голоса. — Можно без драки? Я слишком голодная для этого. И не хочу, чтобы нас выкинули отсюда раньше, чем принесут еду.

Они замолкают мгновенно. Смотрят на меня с одинаковым удивлением, потом друг на друга, и что-то в воздухе разряжается.

— Ладно, — Арс откидывается назад, поднимает руки в жесте примирения. — Перемирие. Пока не поедим.

— Договорились, — Артем расслабляет кулаки, разминает пальцы. — Я готов на перемирие пока рядом голодная Ника.

Я хмыкаю.

Приносят салат и брускетты на белоснежных тарелках. Запах чеснока и базилика сводит с ума, проникает в каждую клетку голодного тела. Желудок урчит так громко, что я уверена — весь ресторан слышит. Хватаю вилку, пальцы дрожат от предвкушения.

— Не спеши, — Артем