Хотели принца? Нате - получите, распишитесь! 2 - Poly Аkova

Но я все равно отнимаю его руку от своей груди.

— Ты все равно слаб. Побереги силы. Должен же хоть кто-то быть в форме.

— В чем? — Брови деда бегут привычным моему глазу маршрутом.

— В порядке. — Исправляюсь я.

— Малыш как? Как Принцесса? И Гряня как? Живой?

— Живой. Че ему будет?! Подумаешь хвост поцарапали! — Светка кладет мне на грудь не большой лист в который завернут лед. — На вот. Подержи холод. Лучше станет.

— Мама! — Лимиус мурлыча трется мне об руку. — Я так испугался, когда тебя накрыло. И потом, потом когда ты… Я звал, звал, а ты молчала…

И он ткнулся мордой мне в щеку.

— Ну что ты малышка, все хорошо. — Обнимаю его.

— Ой, а чем это жареным пахнет? — Очнулся гоблин.

— А этому только б пожрать! — Возмущается Светка.

Я хихикаю. Мама тоже. И вот уже мы все смеемся. Гоблин не понимая моргает.

— Вон, дарю. — Сквозь смех говорю ему. — Целую тушу свежеподжаренную. Перенеси нас поближе к Замку только.

— Хотине ближе? Пожалуйста! — И он пропадает.

В воздухе кружиться листок и плавно опускается рядом со мной.

— Э… Че это? — Все удивляются.

— Не может быть! — Выдыхаю я, перестав смеяться.

И превозмогая боль наклоняюсь к листку. Прижимаю палец. О вот по листку растекается светлое пятно превращаясь в завитки, которые побежали по всему листку.

— Но как? — Удивляется дед.

18

— А, где гоблин то? — Удивляется Светка. — И туша?

Мы переводим взгляд на то место на поляне, где только что недавно лежала туша поджаренного зверя. ЕЕ там нет!

— Это че, нас правда перенесут? — Моргает Светка.

— Ну по идее должно бы. — Отвечаю.

— Но он же говорил, что не может помогать из-за черной силы? — Удивляется дед.

— Ну да. — Отвечаю.

И вдруг слышу: " Спасибо". И эхо разносит дальше: спасибо, спасибо, спасибо… Все тише и тише…

— Что это? — Светка так и стоит изваянием.

— За что это? — Это уже Лимиус.

— Вы тоже слышали? — Удивленно спрашиваю.

— Да, а что это? — Светка опять моргает.

— Это дух! Лесной дух! — Отвечаю. — А вы мне не верили.

— Дух? — Дедовы брови отправляются привычным маршрутом — к верху.

— Ну я же говорила! Помните?

И мир схлопнулся. Я отключилась.

19

Реальность возвращалась не торопясь. Все тело ломило. Голова кружилась. Потому я не спешила открывать глаза. Чувствую меня кто-то облизывает. Открываю через силу глаза. Прямо передо мной серый котенок.

— О нет! — Простонала я. — Лимиус, малыш, прости! — И я прижимаю к груди маленького котенка.

— За что мама? — Слышу голос Лимиуса.

— Не понял? Ты же еще говорить не умеешь! Только мяукаешь… — Я уставилась на котенка в своих руках.

Какой-то он не такой. Лимиус вроде серебристого окраса весь. А тут под шеей еще и белое пятнышко.

— Лимиус сынок ты где? — Я вскакиваю.

Боль резанула по ногам. Голова закружилась. И я начинаю падать. Меня подхватывают лохматые лапы.

— Мама!

— Лимиус! — Утыкаюсь лбом в его плечо. — Сынок.

— А это кто? — Спрашивает Лимиус обнюхивая котенка у меня на руках.

— Не поверишь, но я думала что это ты! — Поднимаю повыше котенка.

— Да это вообще она! — Возмутился Лимиус.

— Э-э… Да-а?

— Да!

— А где все? — Спрашиваю опуская котенка.

— Не знаю. Никого нет. Вот тебя только нашел. И эту. — Он указал на котейку, что терлась о мои ноги.

— А Малыша звал?

— Ага, не отзывается…

— Давай еще попробуем.

— Малыш! Малыш! — Кричим мы и в голос и мысленно.

Ответа нет.

— Ну что ж. Пойдем хоть куда-нибудь. Может куда и выйдем.

— Может Мастодонта кликнуть? — Спрашивает Лимиус.

— Мастодонт! — Зову.

Никакой реакции. Тишина. Пожимаю плечами разводя руки в стороны. Ну, что тут скажешь.

— Ладно Малыш, пойдем.

И мы идем. Я опираюсь на локоть Лимиуса. Не успели отойти на пару шагов, как раздалось мяуканье.

— Че, возьмем с собой? — Лимиус встал.

— Ну не бросать же ее тут одну!

Лимиус подхватывает котейку. Мы выходим с поляны, на которой были, в лес. Лес не густой, но тоже какой-то малиновый.

— Господи мы все еще в проклятом лесу что ли? — Удивляюсь я.

— Навеное, не знаю.

— Ладно идем тихо.

Мы идем меж деревьев и прислушиваемся, вокруг тишина. Долго ли шли не знаю. Ноги стали вообще заплетаться.

— Мама тебе надо отдохнуть. — Говорит Лимиус.

— Надо поляну поискать, а то вдруг ночь уже скор наступи. Нам ночлег нужен.

Поплутав еще немного по лесу вышли на небольшую полянку.

— Вот тут и остановимся. Есть правда у нас нечего. — Вздыхаю я.

20

Котейка мяукала жалобно Я ее гладила уговаривая: " Ну не надо плакать. Маленькая успокойся уже."

— Мам, а как ты вот такие огненные шарики кидаешь? Ты же не как наш Малыш огнедышащая! — Вдруг спрашивает Лимиус.

— Не знаю, Лимиус, само как то получается. Просто думаю об этом и все. Вроде как мурашки по рукам бегут, вот как сейчас. И ладошки начинают светиться, вот как сейчас…

— Ой! — Я уже в голос вскрикиваю. — Что это?

Мои ладошки светятся, правда тускловато, но все же! По рукам пробегают мурашки. И котейка на моих руках перестает мяукать и смотря на меня вдруг мысленно говорит: "Мама!"

Я ее чуть из рук не выронила.

— Она че, говорит?! — Лимиус сделал большие глаза.

— И почему она тебе тоже мама сказала?

Э-ээ, хороший вопрос конечно. Но я сама не знала на него ответа. Вернее почему она стала говорить я еще догадывалась, но почему она меня мамой вдруг посчитала — нет.

— Смотри, — поднимаю руку, показывая еле видимо светящуюся ладонь, — вот видимо по этому она и заговорила. Ты то сам в силу роста и развития говорить начал. А тут видимо моя магия подтолкнула.

— Да, но почему мама то?

— Ну… — Я вздыхаю. — Наверное я ей понравилась. И к тому же она здесь совсем одна.

И вдруг раздается какой-то треск. Он проходит по всему лесу. Кто-то ломиться через лес и явно в нашу сторону.

— Или не одна! — Подвел итог Лимиус.

Мы вскакиваем и бежим к краю поляны, прячась за деревья. Господи, только бы не упасть, успеть добежать, — мелькает мысль. Лимиус меня сразу под руку подхватывает и тянет за ближайшее дерево. Я пытаюсь поставить такой же щит как ставил дед. Воздух немного дернулся перед нами. Получилось или нет, не пойму. И вдруг на поляну вылетает кот. Огромный такой коричневый котище. Правда Лимиус крупнее по сравнению с ним. Ой, а это не кот — коточеловек! О! Лимиус твой