Ты не сбежишь - Маша Малиновская

К выходным уже немного прихожу в себя. Родители собираются провести выходные с партнёрами отца по бизнесу на турбазе, а мне одной в доме оставаться не хочется. Я и раньше не оставалась, а теперь вообще как-то не по себе. Поэтому звоню Маше и напрашиваюсь на пижамную вечеринку. Её мама заведующая отделением в областной больнице и сегодня дежурит в ночь, поэтому большой телек в гостиной и ведёрко черничного мороженого отлично скрасят нам вечер. В общем-то даже будь её мать дома, мы бы всё равно так и поступили. Правда пришлось бы пикантные моменты проматывать. Я вот, допустим, не могу при родителях смотреть даже поцелуи на экране – смущаюсь. А в современных молодёжных фильмах и погорячее есть сцены.

Родители подвозят меня к дому Карташовой ближе к семи. Машка живёт на окраине нового жилого комплекса многоэтажек. От нашего коттеджа ехать совсем недалеко. Мама берётся меня проводить, хотя я её уже сто раз просила так не делать.

– Никому не открывайте, – наставляет мама. – Если кто-то позвонит в двери, внимательно смотрите в камеру.

– Мам, нам не по десять лет, – улыбаюсь и целую её в щёку.

– Напомнить о безопасности лишним не будет.

Может и так.

– Что будем смотреть? – Машка с пультом плюхается на диван, когда я захлопываю за мамой двери. – Я недавно прочитала книгу одной писательницы, по ней вот, оказывается, и фильм уже вышел. Не помню название, но можно в интернете поискать. Молодёжка. Там парень такой весь плохиш и девушка правильная и скромная. Он её соблазняет, ну и у них там всё такое…

– Нет, – перебиваю Машу слишком уж резко. – Не хочу я такое смотреть.

– Но тебе же раньше нравилось! – Карташова в искреннем изумлении таращит глаза.

– Разонравилось.

Настроение портится резко и бесповоротно. Я сажусь в угол дивана, скидываю тапочки и поджимаю ноги под себя. Бабушка всегда говорила, что так сидеть вредно, но я немножко.

– Давай что-нибудь попроще. Комедию, может. Или ужастики. Хотя нет, не надо ужастики, лучше комедию.

Машка смотрит долгим взглядом, но ничего не говорит. Только вздыхает и начинает клацать пультом, перебирая в приложении смарт-тв фильмы. В итоге останавливаемся на каком-то полнометражном мультфильме. Смотрим молча, почти не перекидываясь фразами. И мороженого не хочется.

– Я спать хочу, – поднимаюсь, как только титры начинают скользить по экрану. – Пойду, Маш. Если хочешь, смотри ещё что-нибудь.

Чищу зубы и расстилаю Машкину постель, забираюсь на сторону, где всегда сплю, когда ночую у неё. Некрасиво я веду себя, понимаю. Но с Машуней можно быть честной. Мы так привыкли – понимать капризы друг друга.

Спать на самом деле совсем не хочется. Точнее хотелось, а теперь нет. Тупо смотрю в потолок, блуждаю рассеянным взглядом, но вдруг напарываюсь на огромный постер над письменным столом. Внутри всё сжимается, стоит только увидеть черноту взгляда парня по центру. Пусть он только на бумаге, но я будто слышу в тишине его шёпот:

«Ты только для меня. Только моя, Леррра»

Я ощущаю это так явно, что начинаю задыхаться. Воздуха мало, мне душно. Сбрасываю одеяло и вытягиваюсь, интуитивно прикасаясь ладонью к горлу, будто туда кто-то надел ошейник, и он мне давит, не даёт свободно вздохнуть.

Дёргаюсь, когда щёлкает замок на двери. Матрац прогибается – Маша укладывается рядом. Я продолжаю лежать молча, считая собственные вдохи и выдохи в попытках расслабиться и успокоить тарахтящее сердце.

– Лер, – тихо зовёт Маша спустя несколько секунд. – Что с тобой?

Я и сама не знаю, почему ничего ей не рассказала. Раньше мы всегда делились подобным, но в этот раз… Рассказать – значит пережить тот страх ещё раз. И вот сейчас я тоже молчу, словно язык мой окаменел.

– Ты что же, до сих пор сердишься на меня? – Карташова приподнимается на локте и смотрит внимательно.

– Не сержусь, Маш.

– Тогда что не так?

И я всё же решаюсь поделиться.

– Всё не так, Маш. С момента того похода в клуб всё не так, – поворачиваюсь на бок, смотрю в полутьме во внимательные глаза подруги. – Я тебе не рассказала. В понедельник после экзамена кое-что произошло. Я никому не рассказала.

Маша сводит брови, смотрит напряжённо, а я переворачиваюсь на спину и утыкаюсь снова в потолок.

– Когда я ждала такси, подъехала здоровенная тачка. Я и пикнуть не успела, как этот Миксаев затащил меня внутрь, а потом машина сорвалась с места, – чувствую, как голос дрожит. – Маш, мне так страшно ещё никогда не было. Я просила его отпустить меня, а он такие жуткие вещи мне говорил, представляешь? Это не парень, а чудовище какое-то. Разве нормальные так делают?

Машка подвигается и обнимает меня, а я понимаю, что всё лицо у меня мокрое. Стараюсь успокоиться и рассказываю ей в подробностях всё.

– Блин, он, конечно, реально придурок, – Машка плюхается на свою подушку. – Никогда бы не подумала. Микс таким классным мне казался всегда, хотя милахой он никогда на сцене не прикидывался. Лер, – она снова смотрит на меня. – А может, это он просто прикололся так? Ну или подкатывал. Он-то домой тебя в итоге привёз, ничего так и не сделав.

Я едва шею не сворачиваю, резко повернувшись.

– Ты серьёзно сейчас? Ты хоть понимаешь, как мне страшно было? И, думаю, ему просто куда-то понадобилось, а так бы все свои мерзкие угрозы он бы осуществил.

– Прости, – Маша снова обнимает меня. – Просто он столько времени был моим кумиром, а тут ты такое рассказываешь. – Но ты правильно сделала, что поделилась, такое же в себе таскать невозможно. И будь осторожна, Лер.

И тут вдруг тишина в комнате взрывается оглушающей музыкой с голосом, от которого меня бросает в дрожь. В первые секунды я даже не сразу соображаю, что это у Машки рингтон на телефоне. Она быстро выдёргивает смартфон из-под подушки и выключает звук.

– Твоя мама звонит.

– Точно, я свой телефон в куртке в коридоре забыла.

Отвечаю на звонок, пытаясь держать голос ровным и спокойным. Успокаиваю маму тем, что мы, конечно же, дома и уже улеглись в постель. Прощаюсь и отдаю Маше телефон.

– Поставлю на беззвучный, – бормочет она, выключая звук и снова засовывая телефон под подушку.

Подруга берёт меня за руку, и так и засыпает. Я же ещё долго лежу, наблюдая, как тени от деревьев, колышимых ветром, стелются по потолку, словно тянутся своими крючковатыми руками к чему-то. Неоднократно возвращаюсь взглядом к постеру над столом.

Вроде бы всё осталось позади, ничего страшного так и не случилось, но… Страх внутри щекочет, царапает. И я вдруг нащупываю, почему. Его последняя фраза, которую он сказал перед тем, как я выскочила из машины.

«До встречи, Синеглазка»

Вот, чего я боюсь. Что это не просто фраза, а конкретное обещание. И этот ненормальный не похож на того, кто разбрасывается пустыми словами.