Прятки - Диксон Уиллоу

— Я в порядке, — повторяет он снова и снова, как будто пытается убедить в этом не только меня, но и самого себя.

Киллиан появляется рядом с нами, и я передаю ему Майлза. Киллиан сразу же прижимает его к себе, а Майлз цепляется за него, широко раскрыв глаза от беспокойства.

Ярость, которая все еще кипит во мне, настолько сильна, что я едва могу ясно мыслить, впитывая происходящее вокруг.

Парень, который напал на Майлза, лежит неподвижно на земле. Рана от пули, которую я выпустил ему в плечо, мокрая от крови, но мое внимание привлекает черная рукоятка карамбита, воткнута в его живот.

Я бросаю взгляд на Майлза, который улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ, хотя уверен, что выгляжу как сумасшедший и далеко не так гордо, как чувствую себя.

Я не смог нанести смертельный выстрел, не подвергая риску Майлза, но клинок в его животе должен сделать свое дело. Мои пальцы чешутся от желания убедиться в этом и всадить еще несколько пуль в его мозг, но я поворачиваюсь, чтобы осмотреть остальную часть сцены.

Остальные четверо лежат на земле в различной степени сознания и боли. Один из них держится за плечо, из которого течет кровь, другой имеет порез на щеке и смотрит в небо, как будто находится в шоке. Еще один катается из стороны в сторону, стонет от боли и держит руки на ране на бедре, а последний скрутился калачиком и плачет, как сучка.

Ксав стоит над ним, свободно держа пистолет в одной руке, и то, что я не заметил, как он подошел к нам, и не осознал, что, скорее всего, именно он выстрелил второй раз, многое говорит о состоянии моего ума.

Вытащив гравитационный нож из кармана, я раздвигаю механизм и выдвигаю лезвие.

Джейс встает передо мной, когда я приближаюсь к группе обездвиженных парней, готовый покончить со всеми ними за то, что они сделали с Майлзом.

— Уйди с дороги, — говорю я ему.

— Нет.

Его голос такой же бесстрастный, как и мой, но взгляд его глаз интенсивный и сосредоточенный.

— Уйди.

— Ты действительно хочешь, чтобы он увидел, что ты собираешься сделать? — Джейс бросает взгляд в сторону, где я оставил Киллиана и Майлза. — Думаешь, он сейчас сможет это вынести?

Я следую за его взглядом, и что-то сжимается в моей груди, когда я вижу выражение лица Майлза. Даже после всего, что он только что пережил, он не выглядит испуганным мной. Он боится за меня.

— Он нуждается в тебе больше, чем ты нуждаешься в том, чтобы убить их, — говорит Джейс, и его слова проникают в мою ярость и постепенно рассеивают ее. — А мертвые не могут рассказать нам, что, черт возьми, они думали, когда устроили эту затею.

Я быстро киваю ему, давая понять, что понял его слова, и использую механизм на ноже, чтобы снова спрятать лезвие в ножны. Когда нож оказывается снова в моем кармане, я направляюсь к Майлзу и Киллиану.

Майлз бросается мне в объятия, и я крепко обнимаю его, пока последние остатки моего гнева улетучиваются и сменяются чувством правильности и возвращения домой.

Глава двадцать шестая

Майлз

В тот момент, когда Джекс обнимает меня своими сильными руками, я наконец-то чувствую, что могу снова дышать. Все кончено, все позади, и он в безопасности.

Все в безопасности.

Ну, за исключением тех придурков, которые меня похитили, но все, кто мне дорог, в безопасности.

Я слышу, как Джейс и Киллиан разгоняют толпу, собравшуюся вокруг нас, но я игнорирую всех, погружаясь в уют объятий Джекса.

— Я люблю тебя, — шепчу я ему на ухо.

Он напрягается, но я просто целую его шею и обнимаю еще крепче.

— Я знаю, что ты не можешь ответить мне тем же, но мне все равно, — говорю я ему, и мой голос дрожит от эмоций, когда я шепчу эти слова. — Все, о чем я мог думать, пока прятался от них, — это то, что я могу умереть, не сказав тебе, что я чувствую, и я больше не хочу держать это в себе, потому что не сказать тебе об этом гораздо страшнее, чем сказать.

Джекс ничего не говорит, но то, как он сжимает меня так, что у меня хрустят ребра, и делает долгий, глубокий вдох, как будто вдыхает меня и пытается запомнить мой запах, говорит мне, что он услышал меня и понял, что я хотел сказать.

— Тебе лучше увести его отсюда, — говорит Ксав, подходя к нам. — Мы займемся уборкой и получим нужные ответы.

Джекс медленно отпускает меня и прижимает к себе, крепко обнимая за плечи.

Ксав сует связку ключей в карман Джекса и криво улыбается мне.

— Ты хорошо поступил, малыш, — говорит он и протягивает мне мой нож.

Я беру сложенный клинок, и по моим щекам пробегает странный румянец.

Странно испытывать гордость за то, что я кого-то заколол, но я горжусь. Я сделал то, что сказал Джекс, и я все еще на ногах, а этот ублюдок истекает кровью на земле.

Мой желудок сжимается от осознания того, что я, возможно, убил его, но прежде, чем я успеваю оглянуться, чтобы посмотреть, дышит ли он еще, Джекс уводит меня прочь от места убийства.

Мы останавливаемся перед элегантным черно-красным Bugatti Chiron, припаркованным недалеко от места, где все произошло. Джекс подводит меня к пассажирской стороне и открывает дверь-бабочку, чтобы я мог залезть внутрь.

Интерьер автомобиля так же впечатляет, как и экстерьер, с большими ковшеобразными сиденьями и кожаной отделкой на заказ, и я чувствую, как напряжение покидает меня, когда Джекс садится на водительское сиденье и запускает двигатель. Салон освещается, как я полагаю, специальной подсветкой, но Джекс выключает ее нажатием кнопки.

Он ничего не говорит, включает передачу и выезжает.

Я ожидаю, что он повернет направо и направится к Бун-Хаус, когда мы доезжаем до первого перекрестка, но он поворачивает налево к Гамильтон-Хаус.

Поездка проходит в тишине, но не в неловкости, и я действительно расслабляюсь, когда он заезжает на стоянку за общежитием.

Когда мы оба выходим из машины, Джекс берет меня за руку и ведет к заднему входу и прямо к заднему лифту. Мы ничего не говорим, пока ждем, но, учитывая, как Джекс крепко держит мою руку, что мои пальцы начинают неметь, я понимаю, что его молчание не означает, что он равнодушен к тому, что произошло.

Когда мы наконец попадаем в