Прятки - Диксон Уиллоу

Тот, кто пытается вломиться в мою комнату, не знает о модернизированном замке, который установил Джекс, а это значит, что это не тот человек, с которым я хочу оставаться наедине в темноте.

Наконец, вырвавшись из своего ледяного оцепенения, я разблокирую телефон и открываю контакты, но останавливаюсь, не решаясь нажать на экран. Кому, черт возьми, я могу написать? Джекс и Джейс уехали несколько часов назад, чтобы заняться делами своего отца. Ксав, Киллиан и Феликс все еще находятся в кампусе, но Киллиан и Ксав сегодня заняты делами братства, а Феликс проводит время со своей лучшей подругой.

Я поспешно нахожу контакт Киллиана, но мое колебание стоило мне драгоценных секунд, и я успел набрать всего несколько букв, когда моя дверь с грохотом распахивается.

Слишком темно, чтобы разглядеть что-то, кроме теней и очертаний, когда фигуры врываются в мою комнату, но, судя по количеству тяжелых шагов, их много, и они движутся быстро и целеустремленно.

Я все еще держу включенный фонарик на камере, и тонкий луч света падает на человека, одетого во все черное, с чем-то похожим на тактическое снаряжение, включая очки ночного видения, который мчится ко мне.

Мой разум замирает и прыгает, как старый CD-плеер, который был у моих родителей в их древнем фургоне, когда я был ребенком, пока я пытаюсь понять, что я вижу.

По чистому инстинкту я поднимаю фонарик и освещаю его лицо, когда он приближается ко мне.

— А-агрх.

Мое облегчение от того, что у меня появился способ защититься, было недолгим, поскольку парень в такой же черной одежде и тактическом снаряжении, но с очками, свисающими с шеи, словно выплыл из темноты и врезался в меня.

Удар был настолько сильным, что меня отбросило на комод, и я сильно ударяюсь о него, выдохнув воздух из легких, когда я падаю на пол и оказываюсь кучей на гладком дереве.

Мой телефон выпадает из руки и скользит по полу, а на меня сыплются фигуры из шахматной доски, хрупкое стекло разбивается и разлетается на куски, ударяясь о пол.

Мой телефон упал экраном вверх, и потеря единственного источника света в комнате почти так же дезориентирует и пугает, как удар, нанесенный мне людьми в масках и тактическом снаряжении.

Я лежу на полу, ошеломленный и задыхающийся, отчаянно пытаясь сделать полный вдох, пока они окружают меня. Так темно, что я вижу только черные очертания их тел на фоне почти черной комнаты, и паника сжимает мою грудь, когда несколько из них хватают меня.

Я все еще слишком задыхаюсь, чтобы сопротивляться, когда они поднимают меня на ноги и грубо толкают между собой, как будто играют со мной в игру, «не отпускай». Я спотыкаюсь и падаю, когда они грубо обращаются со мной, но мой разум полностью опустошается от ужаса, когда один из них вставляет мне в рот пластиковый кляп и застегивает ремешок вокруг головы, чтобы закрепить его на месте. Через несколько секунд что-то скользит по моему лицу и голове.

Оно грубое на ощупь, похожее на мешковину, и мгновенно делает воздух вокруг моего лица горячим и липким, а вокруг становится совершенно темно.

О боже, о боже, о боже, о боже.

Это не может быть правдой. Не снова.

Еще несколько рук хватают меня, и меня тащат по полу. Мои ноги волочатся за мной, и я отчаянно бьюсь и извиваюсь.

Мне не удается освободиться, но мои ноги цепляются за разные предметы, пока меня тащат. Они держат меня за руки, и я вслепую протягиваю руки, пытаясь схватить что-нибудь, что угодно, чтобы оставить след или какое-то доказательство того, что произошло.

— Никогда не позволяй им увести тебя в другое место. Сражайся грязно и делай все, что можешь, чтобы сбежать. — Я слышу голос Джекса в своей голове, когда мой мозг повторяет один из уроков, которые он давал мне, когда учил меня пользоваться новыми ножами. — Если ты не можешь сбежать, то будь самой большой занозой в заднице, какой только можешь. Наделай беспорядок, оставь следы, царапайся, кусайся и плюйся, чтобы их ДНК осталась на тебе, а твоя — на них. Делай все, что можешь, потому что твои шансы на выживание снижаются в геометрической прогрессии, если они увозят тебя в другое место.

Возможно, я не смогу сбежать, и я не знаю, поможет ли беспорядок, который я устраиваю, но я могу стать огромной занозой в их задницах и заставить их пожалеть о том, что похитили меня. Или, по крайней мере, усложнить им задачу по вывозу меня из здания.

Кляп и мешок на голове не дают мне возможности кричать, даже если бы я не был бездыханным, а резкий удар по виску на мгновение лишает меня сознания, и в голове возникает самое странное ощущение. Как будто меня обдало холодным душем, а затем ослепительная боль заставляет свет танцевать и мигать перед глазами сквозь темноту мешка.

Весь мир, кажется, несколько раз появляется и исчезает, и когда моя голова наконец проясняется, и я снова могу думать, я чувствую ритмичный стук своих ног, скользящих по ступенькам и приземляющихся на следующую, когда мои похитители несут меня по лестнице вниз.

Слишком быстро раздается хлопок открывающейся задней двери, а затем прохладный порыв ночного воздуха обволакивает мою обнаженную кожу.

Я хочу бороться и делать все, что от меня ожидают, но у меня сильно болит голова, и я едва могу сосредоточиться, пока они делают паузу, чтобы поднять меня на ноги и потащить по траве.

Я иду в ногу с ними, чтобы придумать план, не давая им снова избить меня. Я почти уверен, что удар по голове только оглушил меня, а не вызвал сотрясение мозга или что-то в этом роде, но еще один удар перемешал бы мне мозги, и тогда я был бы полностью в их власти.

Меня охватывает странное чувство спокойствия, и все помехи и шумы, которые мешали мне полностью осознать ситуацию, исчезают, когда вступает в действие мой инстинкт самосохранения.

Я не могу видеть парней, которые меня держат, но я слышу и чувствую их. Насколько я могу судить, по одному с каждой стороны от меня, они крепко и плотно держат меня за руки. Еще один идет позади меня и держит мои руки за спиной. Четвертый идет впереди, указывая путь, и я не могу быть уверен, но, похоже, с нами идет еще как минимум