Высшая степень обиды - Тамара Шатохина

Что еще…? Мы многого достигли вместе. Именно – вместе. Я делила его службу и делилась им со службой. Служила вместе с ним. Усольцев, флот и я – было одно целое и неделимое. Я и сама понимала, и он сказал, что всегда ценил мою поддержку, а я уважала его в профессии...

Рядом с ним всегда было хорошо и надежно, мы умели уютно молчать семейными вечерами, делать вместе кучу дел и сплоченно, в одном ключе воспитывали детей. По большому счету, нам никто больше не нужен был в нашем маленьком счастливом мирке – даже Паша. Но он был…

Нашел отраду в мальчишках, когда у него отняли Лешку, привязался к ним, оказывал помощь, когда в ней возникала острая необходимость. А мы с Усольцевым старались, чтобы его душевная неприкаянность и потерянность тогда перестала быть такой сиротской, и в ответ тоже давали, что могли. Осознанно оттолкнуть его, указать разумное расстояние? Я не видела его неразумным, нас всех годами все устраивало.

Я знала, что у него случались женщины, но к нам в дом он привел только Саню. Мы с мужем приняли ее, как неотделимую от Паши часть его, и перенесли на нее то отношение, которое он заслужил за годы нашей дружбы, став для меня почти родным человеком, которому прощаются и резкие словечки, и не совсем корректные выпады. Но Паша – ладно, там все очень спорно. Что мне делать с Виктором?

Хорошо, что папы не было дома, когда она позвонила и просто сказала:

– Привет, Зоя.

– Привет… – ожидала я продолжения.

– Уезжаю домой. Больше точно никогда не увидимся. Извини, если что…

– А «если что» – это что, Саша?

– Зацепило тебя сильно. Я не хотела так… – подыскивала она слова, – чтобы так ударило по тебе. Не ожидала.

– А должно было как – не очень сильно? Ладно, езжай с Богом… Пускай у тебя сложится хоть там, – собралась я уже нажать отбой, а потом вдруг спросила: – А почему ты не сказала, что хочешь взять маленького? Мы вдвоем уговорили бы, убедили Пашу.

– Ты хоть поняла сейчас – что сказала? – вздохнула она, – он должен был меня услышать – свою жену. И с чего это мне говорить не мужу, а тебе?

– Их нужно иногда подталкивать, мужики – тугодумы, Саня. Он уже жалеет, что не согласился тогда – сам сказал.

– А вы про меня говорите… По душам, да?

– Да, Саша, а ты хотела, чтобы тебя сразу забыли? И я не понимаю – зачем ты дала себя оболгать, почему не объяснила все Паше сама?

– А смысла не было, – вздохнула она опять, – я еще раньше поняла что так, как хочу, не будет, хоть наизнанку вывернись. А с ребенком... только убедилась. Но его я любила, так что все зло тебе досталось. За это извини – это сейчас я понимаю, что была немного не в себе.

– Ты рассказывала о нас…

– Алине? Ничего страшного я не сказала, так… накипело, а она – как отдушина. Высказалась, негатив сбросила и легче стало. Мне твоего Усольцева всегда жалко было... Слова ласкового от тебя не слыхал.

– Так ты что – правда его в добрые руки хотела пристроить? – поразилась я.

– Ничего я не хотела! И ничего не делала специально. Как уж получилось... Говорю же – прощалась уже, наверное. Вот нечаянно и всколыхнула ваше дружное болото. Не кляни меня только, Зоя, я сама уже жалею – раньше уехать надо было, а не тянуть и не срываться на тебя. Да не так сильно я и виновата. Никто силой его не тащил. А мы с тобой обе никому не нужные... И Паша... быстро найдет себе бабу.

– А ты уже и надумала себе – кого... – понимала ее я, по себе зная, какие страшные фантазии рождает обида.

– Да все равно ему – кого! И всегда будет все равно! – взорвалась на том конце связи Санька, – ты таки дура или блаженная! Держись подальше от него и его баб, если счастья ему желаешь!

– Саша, твоя ревность – глупая, она ничем не оправдана, – поразилась я, – может, я и делала что не так – ты могла мне указать. Или ему, если тебя что-то не устраивало.

– Что? Чтоб забыл про тебя или чтобы ты поняла, наконец, почему он таскается к вам? А с тобой – такой заумной, я вообще старалась молчать – дурой себя чувствовала… Ладно, не держи зла, – передохнула она, – пожалей лучше – ничего у меня не осталось. Я, может, тоже тебя жалею – твой каждую свободную минуту в Мурманск мотается – быстро тебя забыл. Они все быстрые...

– А ты что – следишь за ним? – выдавила я из себя.

– Заело что ли? Ты ж сама его бросила, – удивилась она, – знаешь же – тут все на виду. Сейчас он тоже на катере был, потому и вспомнила про тебя. Решила позвонить – повиниться уж разом…

– Так просто… куснуть еще раз, яд ввести и извиниться? – пробормотала я, – ты ненормальная, Саня?

– А то, – горько хмыкнула она, – нормальная столько ждала бы у моря погоды? Устала я от вас всех. Будь здорова…

Какое-то время я еще смотрела на телефон в руке. Потом отложила его и сходила, умылась. Сейчас должен был вернуться папа с сумками, и пора будет ужинать.

А пока легла полежать и подумать… Я многое могла бы сказать в свое оправдание. Что мои ласковые слова были только для мужа, а не для того, чтобы их слышал кто-то еще. И что если бы Паша действительно чувствовал ко мне что-то особенное, то это обязательно заметила бы если не я, то мой муж – точно. Но это сейчас неважно.

Что мне делать с Виктором – вот вопрос? Сделать вид, что ничего не слышала? Наверное, это было бы мудро, если бы целью было просто вернуть. Вера в него пошатнулась – это правда. Но опять вызывать то, чтобы встало между нами, и выспрашивать, унижая себя и его? Мне достаточно услышать его голос…

– Зоя! Я хотел звонить позже, – быстро отозвался он, – иду сейчас по проспекту Ленина. Я в Мурманске. Тут красота, до сих пор не сняли иллюминацию, никакой экономии, – хмыкнул, – хочешь – скину снимки?

– Давай, – расслабилась я и удобнее улеглась на диване: – А где именно на проспекте?

– Сейчас иду мимо Бредова. Только не спрашивай – куда, – коротко засмеялся он, – в следующие выходные – синее платье, ладно? И сразу в машину, а то обещают морозы и здесь и у вас. Ну, созвонимся еще. Как там наши?

– Звонят... говорим.

– Готовься к сюрпризу, не бойся только – он хороший. Ну, все – я почти пришел.

– Тогда – пока? – отключилась я.

Поседевший, дурной, служба – коту под хвост, здоровье под вопросом, ходит там… все про всех знают, следят, обсуждают. Сама цепенела под чужими взглядами – помню, как это. Но он мужчина, а еще так он отбывает свою кару… и готовит сюрприз... с ума сойти! Сюрприз точно должен быть хороший – слышно по голосу. Седой мальчишка… они все...

Когда пришел папа, я не успела убрать слезы. Улыбнулась, отмахнувшись… Жаль было дурочку-Саньку. Две женщины, у которых одна и та же святая и даже не очень, цель – это всегда сила, а еще и Виктор помог бы. Мы все уломали бы Пашку, и не так важно – как и с чьей помощью, но у нее сейчас уже был бы ребенок. Они вместе покупали бы памперсы, коляску и кроватку... кормили бы из бутылочки и вскакивали по ночам и Паша полюбил бы его – обязательно. Если что у них и не ладилось до этого – ушло бы в прошлое. Он очень любит детей – такой мужик. Такой… генетически, наверное, замечательный отец. Не зря его так любят мои мальчишки.