Сезон воронов - Соня Мармен

– Я хочу объяснить тебе, почему это случилось!

Я снова попыталась вырвать руки, которые он сжал так сильно, что у меня кости заныли. Он не отпускал. Я переменила тактику – принялась бить его ногой.

– Отпусти меня, скотина! Отпусти, мерзавец!

– Не раньше, чем ты меня выслушаешь!

Он прижал меня к стене, чтобы я перестала вырываться, но это только усилило мою ярость.

– Она принесла мне поесть. Знала, что я остался один…

– Надо же какая заботливая! Ну конечно! Бедная вдовица и покинутый муж! И ты решил ее отблагодарить, да?

– Кейтлин, перестань! – выкрикнул он с перекошенным гневом и тоской лицом. – Не юродствуй! Маргарет места себе не находит от горя после смерти Саймона, как и я – после смерти Ранальда. Ты ведь знаешь, как она его любила!

Я закусила губу, чтобы сдержать колкость, но гнев и душевная боль возобладали над разумом.

– Она предала меня, и ты тоже! Вы оба… О господи!

– Ей нужно было с кем-то поговорить о Саймоне. Мы много пили, а потом… потом это случилось – вот и все! Я сам не знаю как, но мы не хотели этого, клянусь тебе!

– Ты сам не знаешь как? – зло поинтересовалась я, пронзая его взглядом.

Он продолжил, словно не услышал насмешки в моих словах:

– Мы говорили о Саймоне, о битве, о Ранальде, о нашем горе…

– И ты открылся перед ней? Не захотел ничего рассказывать мне, своей жене, матери твоего сына! Ты разделил свою боль с другой? Ушам своим не верю!

– Тебе не понять…

– Это мне не понять? Откуда ты знаешь? С тех пор, как ты вернулся, ты все время молчишь, прячешься от меня, убегаешь в лес! Я пробовала поговорить, Лиам. Господь не даст соврать! Но мне ты не захотел ничего рассказать. Ты не захотел мне довериться!

От него несло перегаром. Я на мгновение закрыла глаза, чтобы не видеть этих умоляющих, виноватых глаз. Я почувствовала, что Лиам подошел совсем близко, и губы его легко коснулись моей щеки. Я призвала на помощь всю свою выдержку.

– Кейтлин, я так тебя люблю!

Голос его сорвался. Резким движением я оттолкнула его.

– Странный ты выбрал способ это доказать, Лиам Макдональд! Изливаешь душу перед моей лучшей подругой, а потом ложишься с ней в постель!

– Я не мог поговорить об этом с тобой, это слишком трудно! Я даже не мог смотреть тебе в глаза, a ghràidh!

– Не называй меня так больше, Лиам!

Он побледнел. Мои слова потрясли его.

– Ты вычеркнул меня из своей жизни, ты покинул меня! Я больше не твоя любовь и уже никогда ею не буду! Только не после такого низкого предательства!

Ослепленная гневом, с тяжелым, словно камень, сердцем, я начала вырываться из его рук. «Этими руками он прикасался к Маргарет!»

– Кейтлин!

Он снова толкнул меня к стене. По щекам его струились слезы.

– Ну почему, почему? Мы же обещали друг другу, что пройдем через все испытания вместе, помнишь? Твой порт, твой якорь… Что ты сделал с нашей клятвой, Лиам? Ты предпочел рассказать о своем горе другой женщине, не мне! Ты каялся в своих прегрешениях призракам в пещере, но не мне!

В комнате стало тихо. Я, не моргая, смотрела на Лиама. Он тоже смотрел на меня, причем с удивлением.

– Ты пошла за мной следом?

Я помотала головой.

– Нет. Мне рассказала Франсес. Она тоже тревожилась о тебе. Почему ты мне ничего не рассказал? Зачем одному нести все тяготы горя и угрызений совести? Ты совершенно не виноват в смерти Ранальда. Ни ты, ни кто-то другой. Я тогда сказала отвратительную гадость, я помню. Но я не думаю того, о чем сказала, Лиам! Во всем виновата война! Ранальд пал от вражеского меча, как и десятки наших соотечественников. В бою невозможно защитить ни сына, ни товарища, я это прекрасно понимаю. Но боль была слишком невыносимой… Я тогда сказала не подумав.

– Я не должен был отпускать его в этот бой!

– Ты не мог не отпустить, ему было восемнадцать! Совсем взрослый парень! И если бы ты оставил его дома или в обозе, он бы не простил тебе этого до конца своих дней!

Взгляд Лиама затуманился, теперь он старался на меня не смотреть. Он отпустил меня, обхватил голову руками и застонал. Мое сердце словно тисками сжало, так, что мне показалось: еще мгновение – и оно разорвется.

– О Кейтлин, у меня в голове все перепуталось! Проклятое виски! Я и правда думал, что ты винишь меня в смерти Рана!

– Так нужно было со мной поговорить! Я была с тобой рядом, но ты меня отталкивал. А теперь уже слишком поздно, – шепотом закончила я и посмотрела на разворошенную постель.

– Я без тебя не могу…

Он потянулся ко мне.

– Не трогай меня! От тебя до сих пор пахнет Маргарет, я это даже отсюда чувствую!

Он в отчаянии смотрел на меня. Волосы упали ему на лоб, почти прикрыв глаза. Меня вдруг затошнило, и я отвела взгляд.

– Оставь меня, Лиам! Уходи, уезжай! Я больше никогда не позволю тебе ко мне прикоснуться!

– Кейтлин!

– Уходи! – крикнула я.

Он сжал губы, лицо исказила горестная гримаса. Я старалась не смотреть на Лиама, пока он собирал свои вещи и одежду. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. У меня было такое чувство, будто я разваливаюсь на куски, растворяюсь в собственных слезах. Тело мое сотрясала дрожь, я закрыла глаза. Шум шагов Лиама, когда он выходил из комнаты, эхом отдавался у меня в голове. Через несколько минут он вернулся.

За это время Лиам успел надеть кожаную куртку, перевязь и берет. Он взял свое оружие и повесил его на пояс. Судя по всему, он возвращался в Перт. Я вдруг ощутила ужасную слабость. Закружилась голова. Я уцепилась за комод, чтобы не упасть. Мне нечем было дышать.

«Он уходит, Кейтлин! И ты, быть может, никогда его больше не увидишь…» Я жалобно всхлипнула. Было ощущение, что мое сердце вырывают из груди. «Скажи ему что-нибудь! Скажи, что ты его любишь!» Но взгляд мой упал на кровать, на наши простыни, которые теперь пахли другой женщиной, и сердце мое разорвалось от боли. Лиам встал передо мной – спокойный, но натянутый как струна. Я же взорвалась новым потоком яростных обвинений:

– Мерзавец! Как ты мог такое сделать? Почему?

Я била мужа кулаками в грудь, пока не устала. Он даже не попытался отойти. Сквозь слезы его лицо казалось мне неясным, искаженным. Я рыдала, кричала, не помня себя от обиды и злости. И вдруг он погладил меня по заплаканной щеке.

– Я люблю тебя, Кейтлин. Что бы ты обо мне ни думала, я всегда буду тебя любить. Но я не смогу вынести твою ненависть. Я ухожу, как ты того хочешь, и вручаю себя Господу с надеждой, что он надо мной сжалится… И если, к несчастью, я выйду из этого ада живым, то вернусь к тебе только тогда, когда ты сама меня об этом попросишь.