Нерешительный поклонник - Кэтлин Вудивисс

Фелисити зябко вздрогнула.

– Значит, мне придется сделать все, чтобы этого не случилось.

– Лучше начинай откладывать деньги, девушка. И не забудь найти для них подходящий тайник! Не хотелось бы в моем почтенном возрасте содержать отродье Роджера.

Фелисити презрительно вскинула подбородок и осмелилась высказать отцу все, что думала:

– Похоже, после того как мама и дед уличили тебя в том, что ты тайком увольнял рабочих и прикарманивал их жалованье, всю семью содержат именно они. Фабрика процветает с тех пор, как они снова наняли тех, кого ты прогнал.

– Откуда ты знаешь?

– Однажды я спустилась за книжкой, которую оставила в гостиной, и подслушала, как ты споришь с мамой. Думаю, именно поэтому ты теперь спишь внизу.

– Твоя мать воображает, что умнее меня…

Но Фелисити не дала ему договорить.

– А по-моему, она умоляла тебя одуматься и вернуть деньги деду. Ты отказался.

– Он стар и богат! – парировал Джарвис. – Не мешало бы ему поделиться деньгами с собственными отпрысками.

– Не ты его отпрыск, а мама, и она старается вернуть деду каждый фартинг и двух-пенсовик после того, как расплатится с Люси и другими слугами. Судя по тому, что я слышала, ты безбожно обкрадывал деда, вот тебе и отплатили! Если попробуешь еще раз перехитрить деда и мать, скоро окажешься в той же лондонской конторе, где служил двадцать лет! Я наслушалась немало историй о друзьях и врагах деда. Поверь, он по достоинству отплатит тем, кто, по его мнению, этого заслуживает.

– Ба, он просто выжил из ума от старости!

– Вот тут ты ошибаешься! Я тоже так думала раньше, но убедилась, что в жизни не встречала более здравомыслящего человека! Послушай моего совета, иначе горько пожалеешь, потому что ты далеко не так хитер, как воображаешь. И в подметки не годишься этой парочке.

– Ты смеешь учить меня, девочка?

– Лучше доброжелательные наставления, чем суровое наказание, папа, не согласен? – грустно улыбнулась Фелисити и, не дожидаясь ответа, ушла. Что же, теперь отец все знает, и нет нужды притворяться. Но ведь и она понимала, что отец будет ждать, после того как Роджер всячески мешал ей уйти пораньше. Похоже, ее муж – человек жестокий, находит удовольствие в том, чтобы заставлять женщин делать совершенно неприличные, неестественные вещи, и даже после грубого насилия над ней отказался отпустить ее, пока она не подчинится его требованиям. Пришлось уступить. И вот теперь она – вечная жертва чудовища, надевшего маску красивого мужчины.

Фелисити на цыпочках приблизилась к кровати, на которой лежал Эдмунд Элстон. Только теперь, спустя пять недель после свадьбы, она набралась храбрости прийти сюда. С больным всегда кто-то был, если не Роджер, то нанятая сиделка. Разглядывая свекра, она никак не могла понять, с чего отец вбил себе в голову, что тот способен кого-то обмануть. До болезни она несколько раз видела Эдмунда и считала довольно красивым, крепким, пусть и совершенно невоспитанным мужчиной. Сейчас же перед ней лежал живой мертвец, с черепом, обтянутым желтой кожей. Из приоткрытого рта текла струйка слюны, глаза глубоко запали.

– Папа, вы не спите? – вежливо спросила она, не зная, чего ожидать. Если предсказания отца верны, она, вероятно, подвергает свою жизнь опасности. И все же нельзя отрицать, что выглядит Эдмунд ужасно.

Веки больного чуть приподнялись, давая понять, что ее слышат. Но понимают ли? Трудно сказать.

– Хотите что-нибудь? Сидра или немного чая?

– Во… ды… – слабо донеслось до нее.

Фелисити налила в стакан немного воды из оставленного сиделкой графина и, обняв свекра за плечи, поднесла к губам. В нос ударила вонь гниющих зубов, и женщину едва не стошнило. Но Фелисити не дрогнула. Совсем недавно она обнаружила, что унаследовала материнскую стойкость, и поняла необходимость заботиться о будущем, не только своем, но и детей. Она уже считала ребенка исключительно своим, несмотря на то что у него был отец. По правде сказать, Роджер временами вел себя так грубо, что она была почти уверена в его намерении заставить ее выкинуть. Но если это случится… что же, недаром она пообещала себе просить убежища у родных.

Состояние Эдмунда было куда серьезнее, чем у деда. И все же она должна убедиться собственными глазами, пока время еще есть.

Эдмунд жадно глотнул воды и снова упал на подушки.

– Кто ты? Я тебя никогда раньше не видел.

– Я Фелисити, ваша невестка. Буду ухаживать за вами, папа.

Пепельно-серые губы дернулись в слабой улыбке.

– Ты… не Map… та Грим… болд.

– Нет, папа. Я даже не знаю, кто она.

– Не… важно. Тебе… она не… понравилась бы.

– Это на ней должен был жениться Роджер?

– Пусть… сам… расскажет… девочка. Только… ты… куда… красивее.

– Как вы себя чувствуете? Вам ничего не нужно? Поесть? Или немного портвейна…

– Не… идет… в горло… Слишком… много… выпил… спиртного… и оно… обожгло… мои… внутренности. Может… чуточку… овсянки… успокоить… жжение… в животе… невыносимо… скорей бы уж… смерть…

Старательно избегая прикосновения к его коже, Фелисити взяла руку больного в том месте, где она была прикрыта рукавом сорочки.

– Сейчас попрошу кухарку приготовить вам овсянку и пудинг. Хотите что-нибудь еще?

– Где… Роджер?

– Просматривает бухгалтерские книги. Похоже, там что-то не сходится. Он утверждает, что расходы превышают доходы, хотя не может понять почему.

Эдмунд попытался приподняться на локте, но снова упал.

– Роджеру… лучше… заняться… сукновальней… и оставить… книги… мне, девочка.

– Но, папа, вы слишком больны, чтобы знать, какой сегодня день, где вам заниматься счетными книгами!

– Передай… чтобы все оставил… пока я не встану… на ноги.

Фелисити с улыбкой наклонилась над свекром и погладила по руке.

– Обязательно передам, папа. А теперь отдыхайте. Роджеру не хочется волновать вас по пустякам. Но если вам что-то известно, объясните ему, чтобы он не мучился попусту.

– Скажи… чтобы он все оставил… девочка. У него не хватит мозгов… подсчитать… правильно.