Дом горячих сердец - Оливия Вильденштейн

Его золотые глаза вспыхивают, как у хищника, который загнал свою жертву в ловушку.

— Сделай одолжение… подвинь меня.

Какой наглец!

— Ладно.

От меня не укрывается то, как на его челюсти начинает пульсировать мускул, когда я вскакиваю на ноги и подаюсь вперёд. Я ударяю его руками в левое плечо и ставлю ногу на погруженный в воду каменный выступ, на котором он сидит. Когда камень сдвигается под моей ногой, я с ужасом понимаю, что наступила на его бедро.

Моя нога соскальзывает, и я теряю равновесие, но, прежде чем я успеваю шлепнуться спиной в бассейн, он обхватывает меня за талию, и я приземляюсь на его крепкое бедро, которое я приняла за сидение.

Это кажется первый раз в моей жизни, когда меня ошарашивает не падение, а приземление. Мой пульс начинает колотиться о мои рёбра и шею, заставляя их отчаянно пульсировать и сотрясать всё моё тело.

Я начинаю ёрзать, чтобы слезть с его коленей, но Лор растопыривает пальцы и сжимает меня, не настолько сильно, чтобы оставить синяки, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала себя рыбой, пойманной на приманку.

Чёрные точки в его глаза пульсируют так же сильно, как кровь в мои венах.

— Не двигайся.

Его хриплое рычание заставляет меня замереть и начать осматривать темноту в поисках угрозы. Поняв, что во влажном и теплом воздухе ничего не двигается кроме пара, я бормочу:

— Почему?

Его веки закрываются, ноздри начинают раздуваться. Если бы на нас вот-вот должны были напасть, он бы не стал закрывать глаза, а это значит…

Что-то проходится по задней части моего колена, и… о боги, неужели в этих бассейнах водятся угри? Вообще-то я не боюсь угрей, но я слышала, что они могут обездвижить взрослого мужчину одним взмахом хвоста. А я и так уже достаточно обездвижена.

Когда я снова чувствую, как он касается моей ноги, я вскрикиваю и погружаю руку в воду, чтобы отогнать его. Интересно, почему Лоркана совсем не смущает то, что кто-то плавает так близко от его…

Я застываю, когда моя ладонь касается…

Лоркан содрогается, и поскольку наши тела соединяются во многих местах, эта дрожь передается мне и заставляет меня начать сотрясаться так, словно я наполовину змей. Я выдёргиваю руку из воды, всё ещё чувствуя прикосновение его… его…

— Угря? — помогает мне Лор.

Моё лицо начинает гореть, и хотя его губы лишь слегка приподнимаются в улыбке, моё лицо становится совершенно хмурым.

— Прости меня, Фэллон… — большой палец, прижатый к нижней части моей грудной клетки, скользит по выпирающей кости, — но прошло больше пяти веков.

— С тех пор, как кто-то называл твой член угрём?

Хозяин воронов не просто улыбается; он начинает смеяться, и вибрации его смеха сотрясают меня от самого сердца до кончиков ресниц.

Я задерживаю дыхание, а затем резко выдыхаю.

— Лор, это…

Я обхватываю пальцы на своей талии и пытаюсь оторвать их от своей кожи, как вдруг его бедро сдвигается и… о, святая Мать воронов.

«Что, Behach Éan?»

Он снова сдвигается, и тёплое покалывание в моём теле становится интенсивнее.

— Это… это…

Его мышцы сокращаются, затвердевают, становятся острее, а затем расслабляются, и снова сокращаются.

Святой Котёл…

— Тебе надо… — я закусываю губу, чтобы не начать тяжело дышать, — остановиться. Лор. Перестань.

— Почему? — его хриплый голос обдает мою челюсть.

Когда его лицо успело так сильно приблизиться к моему?

Он снова сдвигается подо мной, и у меня перед глазами всё становится белым, словно грот волшебный образом наполнился тысячью костров. Я с силой ударяю его в грудь ладонью, которая касалась… которая касалась той части его, которой не имела права касаться.

«Ты моя пара, Фэллон».

Он проводит ногой вдоль меня, словно ножом по точильному камню, и от этого прикосновения все мои мысли исчезают.

«Ты вправе касаться моего тела; так же, как и я в праве касаться твоего».

Его слова падают, точно галька в моей голове. Они проникают глубоко в меня, впечатавшись в самое нутро.

— Лор, — хрипло говорю я. — Это неправильно. Ты…

Не мой.

Его губы касаются моего подбородка снизу, а его рука ещё сильнее сжимает мою талию, придвигая меня ещё ближе, и его стальное бедро проходится по моей пульсирующей плоти. Где-то далеко у себя в голове я кричу той тряпичной кукле, в которую я превратилась, чтобы я перестала тереться о ногу этого мужчины.

Женатого мужчины, ни больше, ни меньше!

Клятвы многое значат для меня. Они должны что-то значить и для него тоже.

Если я кончу у него на коленях, я буду не лучше тех девочек в «Кубышке». Мурашки стыда пробегают по моей дрожащей спине.

— Лор, прекрати!

Он останавливается, но уже слишком поздно, потому что жёсткие волоски на его бедре проходятся по возбужденному бугорку, и наступает мой конец.

ГЛАВА 50

Я всхлипываю, когда кончаю. Из глаз начинают тихо капать слёзы, меня оглушает стыд. Он такой же оглушительный, как тот хлопок моего внезапного удовольствия. Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не дать ей задрожать.

Что я наделала?

Мне противно.

Я противна самой себе.

— Прости, — хрипло произношу я, хотя это отчасти его вина.

Ведь если бы он не прижал меня к своим коленям…

Если бы он не начал двигать своей ногой…

— Фэллон, посмотри на меня.

Он убирает прядь волос с моей щеки и заводит её за ухо.

Мои веки остаются закрытыми, потому что я не могу смотреть на этого мужчину, которого я использовала как какой-то столб для того, чтобы унять свой зуд. Не открывая глаз, я надавливаю на его грудь, но моё тело похоже на переваренную макаронину. Мои локти опускаются, так же, как и моё настроение.

— Отпусти меня, Лор.

— Сначала ты посмотришь на меня.

Когда я чувствую, как он холодными пальцами вытирает слёзы с моих щёк, я поворачиваю голову, чтобы не дать ему меня касаться.

— Я не хочу на тебя смотреть.

Если я посмотрю на него, всё это станет реальным.

Он вздыхает.

— Ладно. Не смотри на меня; но выслушай.

— И не пытайся мне сказать, что то, что между нами произошло, это нормально, потому что мы соединены друг с другом магическим образом. Ты женат… или скоро женишься… и, хотя, быть может, ты и не давал пока клятву верности Алёре, я не… я не оскверню ваш будущий союз.

— Значит, только её имя?

Мои глаза раскрываются.

— Что?

— Алёна. Не Алёша. И не Алёра.

Я рычу, так как он решил сосредоточиться на