Слезы Марии-Антуанетты - Жюльетта Бенцони

— Вы что, с ума, что ли, сошли? Вам следовало ждать моего приказа! Вы не понимаете, что могли бы убить всех троих?

— Времени уже не оставалось! Я знал, что делал! Послушайте, комиссар, пора бы вам избавиться от этой мании — всеми командовать!

Оглушенный Альдо слушал этот спор, и ему казалось, что он все еще находится под воздействием наркотика и бредит наяву.

— Когда вы закончите, — проворчал он, — может быть, кто-нибудь из вас догадается снять с меня наручники! Они зверски натерли мне запястья.

Лемерсье, опомнившись, быстро освободил руки Альдо, а потом бросился к лежавшей без сознания Каролин, которую осматривал один из жандармов. Он приподнял ей кисть и показал повязку:

— Вы уже видели?

— Бедная девчушка! Сколько же ей пришлось пережить! Отнесите ее в машину и вихрем в больницу… Я вас догоню.

Тем временем Альдо, усевшись на камень, с наслаждением затянулся сигаретой, которую предложил ему Карлов.

— Вы не расскажете, каким образом оказались здесь? Я думал, у вас амнезия…

— Нет, память у меня не отшибло. Трудно было симулировать, особенно в присутствии тех, кого любишь, но, признаюсь вам, мне здорово помог мой хирург. Очнувшись после операции, я услышал чей-то вопрос, не грозит ли мне потеря памяти, и решил, что это будет лучшим способом защитить моих женщин. Эти негодяи, когда выкинули меня на версальскую мостовую, думали, что я умираю… Если бы они узнали, что я выжил, пришли бы меня добить, а заодно прикончили бы и Любу с Марфой. Забавно было изображать, будто я не узнаю вас, но я пошел на это, чтобы провести собственное небольшое расследование. Когда меня похитили у решетки «Дракона», я преследовал мальчугана, который принес записку. Мне завязали глаза и засунули в рот кляп, но в повязке оказалась прореха, позволившая мне разглядеть некоторые детали. Вернувшись домой, я их сопоставил, но были кое-какие лакуны. Я доверился жене, которая сыграла свою роль превосходно — особенно по отношению к Марфе, иначе та оглушила бы весь квартал громогласными благодарственными молитвами. Люба незаметно отправила письмо моему другу Панину, который держит гараж в Курбвуа. Он приехал к нам с визитом и тоже сыграл небольшую роль в спектакле, срежиссированном мной: ему-де хочется покатать на машине несчастного инвалида, то есть меня, чтобы я подышал свежим воздухом. Должен сказать, что нам далеко не сразу удалось найти старый полуразрушенный дом, затерянный в густом лесу недалеко от Марли. Я даже не был уверен, что именно там держат Каролин, но тут выяснилось, что похитили и вас. И тогда я решился: отправил записочку комиссару Лемерсье, назначив ему встречу в одном из уголков парка.

— Должно быть, он испытал шок, увидев вас?

— Еще бы! Но он быстро все понял, и мы договорились расставить сети завтра вечером…

— Так каким же чудом вы оказались здесь сегодня ночью?

— Когда заполыхал дом Кроуфорда, Лемерсье догадался, что надо действовать безотлагательно. Он собрал всех своих людей, и мы успели вовремя!

— Поразительно, что вы сумели найти с ним общий язык! Это просто чудо!

— Не такое уж и чудо! У него мерзкий характер, но он гораздо умнее, чем кажется. Думаю, что он ведет себя подобным образом нарочно…

— Как бы там ни было, — вздохнул Альдо, — раньше я ни за что бы не поверил, что буду так счастлив увидеть его…

Как и следовало ожидать, возвращение в «Трианон-Палас» стало триумфальным, и в общей радости приняли участие все постояльцы гостиницы. Этой ночью никто не спал. Банда «Мстителей» — кроме тех, кто был убит во время короткой и неравной схватки с силами правопорядка, — оказалась под замком. Включая Леонору. Но понадобилось трое мужчин, чтобы справиться с ней, когда комиссар Лемерсье завладел ее чемоданчиком с драгоценностями.

Все засиделись у мадам де Соммьер вместе с Полиной, Карловым и Адальбером, которого встретили на обратном пути — и он, и журналист были крайне раздосадованы, что не сумели принять участие в решающем штурме! Каролин, совершенно измученную и физически, и душевно, отправили в больницу. Альдо решил навестить ее завтра, после врачебного осмотра. У него слегка кружилась голова из-за принудительного приема наркотиков, но он надеялся, что это быстро пройдет. Зато Мишель Бертье буквально рвался ехать следом за машиной «Скорой помощи», увозившей Каролин, но Морозини все же попытался отговорить его:

— Это бесполезно. В больнице ей дадут снотворного, и вы не сможете ее увидеть.

— Возможно, но мне нужно знать, как она сумеет справиться с последствиями этого кошмара…

— Какое профессиональное усердие! — съязвил Альдо, хотя видел по расстроенному лицу репортера, что тому не до шуток.

— Это не имеет никакого отношения к работе! Разве вы не понимаете, что теперь у нее нет даже возможности давать уроки игры на фортепьяно! Отрезать девушке палец! Мерзавец!

— У нее осталось еще девять пальцев… и несколько хороших друзей!

— Не сомневайтесь в этом! Я теперь глаз с нее не спущу…

Альдо задумчиво смотрел, как он вскочил в машину и на полной скорости сорвался с места.

— Будем надеяться, что она сумеет оценить твою заботу! — пробормотал он, закуривая последнюю сигарету…

На следующий день Полина объявила, что пришло время возвращаться в Париж. В Версале ей больше нечего было делать, а Жиль Вобрен, покинувший наконец Страсбург и уже приступивший к подготовке персональной выставки красавицы-американки в Париже, требовал ее присутствия. Он обещал заехать за ней после обеда, как она его и просила.

— Но прежде, — призналась она маркизе де Соммьер, — я хотела бы увидеть домик мадемуазель Отье. Мне сказали, что там есть довольно качественные скульптуры. Возможно, она согласится продать их мне и это хотя бы отчасти облегчит ее бедственное положение?

— Особенно если заплатить больше, чем они стоят на самом деле? Действительно, это не ущемит ее достоинства, — ведь мы опасаемся, что от денежной помощи она откажется, — улыбнулся Альдо, подмигнув Мари-Анжелин. — Как это похоже на вас, Полина! Что до дверей, Адальбер откроет их, как ангел!

После завтрака Люсьен на старом «Панаре» отвез Полину, Альдо, Адальбера и Мари-Анжелин к дому мадемуазель Отье. Стояла великолепная погода, и бывший охотничий павильон, окруженный почти совершенно одичавшим садом, где цветы росли по собственной воле, совершенно очаровал миссис Белмонт. — Конечно, необходимы ремонтные работы, — сказала она, после того как все осмотрела. — Но сам домик очаровательный. Разве нельзя здесь жить счастливо?

— К сожалению, здесь поселился злой дух, который явно не желает соседствовать с молодой владелицей…

— Эту проблему я беру на себя, — отозвалась Мари-Анжелин. — Настоятель Нотр-Дам обещал мне поговорить с епископом. У нас есть все необходимые доказательства для проведения сеанса экзорцизма.

— Чудесно! А теперь не посмотреть ли нам мастерскую, Альдо?