Влюбиться не предлагаю - Катя Маловски

И он проявил. Сначала, зачем-то попросил меня выйти из комнаты, потом уехал куда-то минут на двадцать. Я подумала, может, в цветочный. Но Артём вернулся с пустыми руками. Чем ещё сильнее меня заинтриговал.

И вот мы целуемся в машине около моего подъезда. Оторваться друг от друга не можем. За лобовым стеклом в свете фар искрятся снежинки, кружась в темпе вальса. А у меня в голове вальсируют мысли. Что-то неведомое, необъяснимое подталкивает меня снова и снова прижиматься к Артёму, в жадном порыве насыщаться его вкусом, запахом и теплом про запас.

— У меня совсем нет опыта отношений, — произношу вслух факт, который не то чтобы меня беспокоит, скорее немного смущает.

— И что? У тебя и в другом не было опыта. И ничего, научилась, — Артём успокаивающе целует меня за ухом. — Предлагаю вдвоём учиться. Вместе не так страшно и стыдно.

— Прикалываешься, да? — пытаюсь ущипнуть его за руку.

— Нисколечко. Вот лично у меня не было опыта засыпать с кем-то. Теперь хочется только с тобой. Как будем решать эту проблему?

— Я подарю тебе подушку со своим изображением. В полный рост.

— Каким ещё предметом предложишь мне тебя заменить?

— А есть варианты?

— Ну… Игрушки там всякие.

— Ты что маленький, игрушками баловаться?

— Взрослые мальчики балуются игрушками для взрослых.

— Я тебе сейчас ухо откушу за такие слова.

— Да никто мне тебя не заменит, — уворачивается от моей попытки претворить угрозу в жизнь. — Зачем мне что-то силиконовое? Если у меня есть ты: настоящая, горячая, моя.

— О, так что там насчёт «моя»? Ты обещал проявить фантазию. Я всё жду.

— Сейчас зайдешь в подъезд. А я тебя попросил бы тормознуть на первом этаже.

— Хорошо. А зачем?

— Так надо.

— Ладно, раз ты меня уже выпроваживаешь, — тянусь за сумкой.

— Будь моя воля, я бы увёз тебя обратно к себе. Ты же знаешь.

— Знаю. Но мне действительно надо идти, — медленно одеваю куртку. — Мы же увидимся завтра?

— Конечно, даже не думай соскочить.

— Я бы с тебя вообще не соскакивала.

— Гордеева, иди, а то перекину на заднее сиденье и отлюблю прямо под окнами твоей квартиры, добавив порцию витаминчиков «ЕБаЦА».

— Благодаря Вам, Артём Сокович, в моём организме этого витамина теперь в переизбытке.

— Всегда к Вашим услугам, — отвешивает поклон.

В прощальном поцелуе нехотя отрываюсь от его губ и также нехотя выхожу из салона. Перевесив через плечо сумку и накинув на голову капюшон, плетусь в сторону дома. Как только за мной закрывается тяжелая подъездная дверь, на мой телефон поступает входящий звонок:

— Стоишь там, где я тебе сказал?

— Сейчас, — делаю пару шагов вперёд, — теперь стою.

— Оглянись. Что видишь?

— Что я должна увидеть? Неприличную надпись на стене или потолке?

— Не совсем. У тебя же 123 квартира? А то я, может, не туда положил.

«Не туда положил»?

Поворачиваю голову в сторону почтового ящика. Замечаю в нём «жизнь».

— Подожди, я, кажется, догадалась.

— Я в тебе не сомневался, — по голосу Артёма понимаю, что он улыбается.

Снова, поддев дверцу пальцем, открываю ящик без ключа. Внутри конверт с единственной надписью на лицевой стороне: «Гордеевой Лилии».

— Здесь письмо. Я так полагаю, от тебя?

— А ты ждала от кого-то другого?

— Нет. Просто неожиданно. Очень давно не получала писем, — нерешительно кручу конверт в руке. — Знаешь, ты лишил мой почтовый ящик письменной девственности.

— Тебе не кажется, что слишком много упоминаний слова «девственность» от тебя в мой адрес?

— Что есть, то есть, — кулаком захлопываю дверцу.

— Я отключаюсь. Не буду портить момент, — и действительно отключается, оставив меня один на один с загадочной находкой.

Убираю телефон в карман куртки. Аккуратно надрываю конверт сбоку. Там ещё один с надписью: «Осторожно! Высокая концентрация ванили!!! (Может что-то слипнуться)».

С замиранием сердца вскрываю. Внутри сложенный пополам лист А4. Раскрываю. Рисунок от руки: кардиограмма сердца, переходящая в прямую линию.

Как на лавочке в парке.

Только подпись другая: «Не оставляй меня во мраке бытия :)»

Переварив послание, делаю глубокий вдох. Сдерживая улыбку, набираю Артёма.

— Дурилка ты, — произношу, как только он отвечает на звонок.

— Ну вот. Как тебе в любви ещё признаться? Я и в устной, и в письменной форме постарался. А тебе всё не так.

— Да всё так. Но ты так внаглую воспользовался уличным творчеством и словами Агнессы Мирской.

— Неизвестный художник переживёт, а Агнессе ты же ничего не скажешь?

— Нет, конечно. Хоть где-то её стихи пригодились.

— Не слишком приторно?

— Я бы сказала, по-детски трогательно.

— То есть признание засчитано? А то могу в тебя ещё яблоко кинуть.

— Это ещё зачем?

— Так в Древней Греции проявляли свою симпатию к девушкам.

— Какие глубокие познания. Но обойдёмся без яблок. Мне вполне хватило письма.

— Можно поставить «зачёт»?

— Можно. Жди ответку в виде фотографии.

— Какой фотографии?

— Моей. Из душа.

— Гордеева, — шумно выдыхает, — я ведь ещё не уехал…

— А я уже в лифте, — захожу в кабину, сжимая в пальцах листок с самым очаровательным признанием на свете.

Для меня так точно.

Глава 45. «Чудо и волшебство»

Лиля.

Почти месяц, как мы с Артёмом вместе. Официально как пара. Несмотря на то, что за окном середина декабря, в моей душе настоящая весна. А как может быть иначе, если Артём согревает меня лучами своей заботы и внимания? Бабочки, не переставая, кружатся в голове и в животе от одного только его взгляда и прикосновения. Настолько острые и новые для меня ощущения, что порой не верится: «Это действительно происходит со мной? Наяву?»

В квартире Артёма постепенно появились вещи и предметы, которые так и кричат о том, что здесь периодически, с завидным постоянством, бывает девушка. И так как мне надоело таскать каждый раз с собой сумку, забитую всякой мелочёвкой, то… В прихожей на тумбочке теперь лежит моя расчёска и резинки для волос. На кухне рядом с кружкой Артёма красуется моя кружка с изображением голого мужского торса, Артёму