Темный огонь - Бренда Джойс

– Джон, – тихо сказал Рет – тихо, но настоятельно. – Давай оставим их наедине.

– Ты знал, что он приезжает! – взорвался Линдлей. – Знал, и не сказал мне ни слова!

– Он мой брат… и он отец Николь.

– Я не сойду с места, – заявил Линдлей. – Джейн, нам незачем тут оставаться, незачем выслушивать оскорбления. Идем в гостиницу!

Джейн закусила губы; по ее щекам потекли слезы, и она кивнула. Но не успела она сделать и шага, как граф схватил ее и притянул к себе.

– Ты лгала мне! Ты сказала, что поедешь на Глосестер-стрит! А вместо того ты меня просто бросила! – И тут его голос надломился от боли. – Черт побери, Джейн, как ты могла?

– Как я могла? – дрожа, переспросила она. – А разве я могла поступить иначе? Ты ожидал, что я стану твоей любовницей, а на ночь буду отпускать тебя домой, к Патриции?! На это я не могла пойти – и никогда не пойду!

Он уставился на нее, потом сжал ее плечи и встряхнул.

– Да разве я просил тебя быть моей любовницей? – заорал он. – Я тебя просил?!

– Ты сказал, что есть лишь одно решение! – закричала в ответ Джейн – Ты сказал, что будешь заботиться обо мне! Ты это говорил или нет?

Он отпустил ее и недоверчиво уставился на нее.

– Ты просто дурочка! Неужели ты так плохо меня знаешь. Джейн? Джейн, я… – Он умолк, не в силах продолжать. Потом, отвернувшись, вытер взмокший лоб. А Джейн смотрела на его спину, и на ее лице так явно были написана надежда, что Линдлей молча позволил Рету вывести себя из гостиной. Рет закрыл дверь, оставив Ника и Джейн вдвоем.

Джейн ждала, не трогаясь с места.

Наконец Ник повернулся к ней лицом. Его глаза подозрительно затуманились.

– Я приехал сюда не только затем, чтобы познакомить Чеда с дедушкой и бабушкой, – сказал он низким голосом.

Джейн нервно сглотнула. И постаралась сдержать слезы.

– Я не могу допустить, чтобы ты ушла из моей жизни, Джейн. Просто не могу.

– Я не стану твоей любовницей, – сказала она, но тут же ее лицо скривилось, и она застонала. – Ох, черт бы тебя побрал, Николас! Почему бы тебе не отпустить меня? Почему?

Она тяжело опустилась на диван. И, немного помолчав, продолжила:

– Ты думаешь, мне легко было уехать от тебя? Да это было так тяжело, что и не передать словами! Но и остаться я не могла, это превратилось бы для меня в медленную смерть, изо дня в день я просто умирала бы! – Она подняла на него блестящий взгляд. – Но знаешь что? – Ее голос дрогнул. – Уж лучше медленно умирать рядом с тобой, чем жить без тебя, в холоде и пустоте!

Она закрыла глаза.

– Ладно, – в конце концов сказала она, тяжело вздохнув. – Ты победил. Видишь ли, я слишком люблю тебя. Я вернусь с тобой в Англию, я буду твоей любовницей. И пока ты будешь желать меня, я буду с тобой.

Он вскрикнул и упал перед ней на колени, обхватив ее руками. Джейн разрыдалась. Он тоже.

– Джейн, ты просто дурочка! Я развожусь! Да как ты могла подумать о чем-то другом?!

– Что? – Она чуть отодвинулась и удивленно моргнула. Ее лицо было залито слезами, нос покраснел, как вишня.

– Развод уже скоро будет оформлен. Патриция знает об этом. Да как ты могла не понять, о чем я говорю, какое решение я считаю очевидным?!

– Развод? – задохнулась Джейн.

– Джейн… я тебя правильно понял? Я верно услышал? – Он отвел волосы с ее щеки. Пальцы графа дрожали. Глаза блестели от слез. – Ты действительно сказала, что любишь меня?

– Я всегда тебя любила, Николас, – просто ответила она. – С того самого момента, как мы встретились в твоей гостиной, когда меня привезла в Драгмор тетушка Матильда.

Граф стиснул ее в объятиях, он сжал ее так крепко, что Джейн стало больно, и в это мгновение она поняла, что и Ник ее любит, любит так, что ей о подобном и не мечталось.

– Ты выйдешь за меня замуж? – робко прошептал он. – Джейн, милая, ты станешь моей женой?

– Да, Николас, да! – И она снова разрыдалась, обнимая его. Они надолго замерли, прижавшись друг к другу. Ник снова и снова целовал Джейн в щеки, в лоб, ласкал ее волосы… пока она наконец не подставила ему губы, и тогда они слились в отчаянном, безумном поцелуе. И в этом долгом, пылком, крепком поцелуе выразилась вся сила их взаимной любви.

– Я люблю тебя, – сказал наконец граф. – Джейн, Джейн, видит Бог, люблю тебя!

Джейн поняла, чего стоили ему эти слова, – ведь она едва расслышала его тихий, напряженный голос. Он обхватил ее лицо ладонями, он посмотрел ей в глаза…

– Джейн, я никому не говорил этого прежде, ни Патриции, ни какой-нибудь другой женщине.

– Я знаю, – сказала она, не в силах справиться со слезами.

И он с трудом удерживался от рыданий.

– Я… я никогда и не чувствовал ничего подобного, с Патрицией все было совсем иначе. А ты… я не могу жить без тебя, – хрипло проговорил он.

Джейн подняла руку и смахнула слезинку с его ресниц, чувствуя, как по ее собственным щекам льются горячие потоки.

– Значит ли это, что ты снова прощаешь мне мою глупую импульсивность?

Он расхохотался, хотя перед глазами у него все расплывалось.

– Милая, я могу простить тебе все, что угодно, – лишь бы ты любила меня!

Джейн проказливо улыбнулась:

– Но, Ник, я просто не могу разлюбить тебя!