В твоё доверие. По рукоять - Ди Темида

Я никогда не получал контузию. Но кажется, что нынешнее состояние было очень на неё похоже.

Периодически выплывал в этот мир для каких-то действий. Взбешенным чудовищем выпустил всю обойму из пистолета в чужих, едва оказав Грейс хоть какую-то помощь; затем сумбурный побег с корабля, где Крис держал коридоры под обстрелом, чтобы нас не достали сзади, пока я нёс её ставшее невесомым тело на руках; потом Штаб и лазарет, куда я гнал машину, а после – лодку, в обход канатки, не жалея движков… Между всем этим в остальное время я словно продолжал пребывать в дебильной отключке. В ушах стоял постоянный надоедавший звон, сквозь который молотком по башке бил крик с моим именем. Её последние слова.

Не ей предназначалась эта пуля. Не ей.

Я обязан моей девочке жизнью. И от собственного бессилия, что ничем сейчас не могу помочь Грейс, медленно сходил с ума, желая сжечь этот Остров, всю «Тиррарию», этих ебучих чужих к чертовой матери.

Я не сразу понял, что Дерек, главврач нашего лазарета, этот любитель старомодных фраз и обладатель острого взгляда да сильных кулаков, пытается осторожно отнять ладонь Грейс из моих рук.

Всё время я не сводил глаз с её фигуры на больничной койке, прижав тонкие бледные пальцы к губам, и так и сидел бы ещё несколько часов, если бы не Дерек.

– Мне нужно сделать ей ещё один укол, – мягко и тихо сказал он, и я всё же выпустил ладонь.

Откинувшись на спинку, я внимательно наблюдал за его манипуляциями. Выглядел сейчас, как настороженный волк, пытающийся уберечь свою волчицу от малейшей опасности.

– С ней всё будет хорошо, пулю я уже достал, – заметив мой цепкий взгляд, произнёс Дерек, поправляя тоненькие трубки, прячущиеся в ноздрях Грейс. – Она потеряла много крови, но сыворотка и переливание ей помогут. За ночь восстановится полностью.

– Переливание? – голос сел из-за многочасового молчания.

– Да. По группе крови и резус-фактору подходит Крис, он скоро будет здесь.

Я с иронией фыркнул, чуть не расхохотавшись безумным смехом в голос – надо же, как это всё, блять, забавно…

Вспомнил, как два года назад от удушья в том коридоре Грейс мог спасти наш безответно влюбленный в неё инструктор, если бы тогда не свернул в столовую. А сейчас – судьба распорядилась так, что именно его кровь ей подходит.

– В этот раз мне снова ей солгать? – доктор первым нарушил затянувшееся молчание, и его губы тронула лёгкая лукавая усмешка.

– Нет… – еле слышно ответил я, вглядываясь в безмятежное лицо Грейс. – Думаю, она всё поняла…

Последние слова я адресовал сам себе, на что Дерек тихим философским тоном заметил:

– Непредсказуемая штука жизнь, не находишь, командор? – окинув Грейс и приборы, подключенные к её телу, профессиональным взглядом, добавил, уходя от койки: – Иди выспись. Тебя я точно не намерен откачивать от обморока, спровоцированного усталостью. Ты здесь пока не нужен. Как только она проснется, я дам знать.

Честно говоря, я хотел послать его на хер и остаться с ней столько, сколько понадобится. Но в этот момент, как назло, дверь лазарета отворилась и, негромко ступая, ко мне подошли Крис и Лэн.

– Ты как? – похлопав по плечу, утомленно спросил последний.

– Крайне херово, – я перевёл взгляд на Криса, который смотрел на Грейс с такой болью в глазах, что стало невыносимо душно в одном с ним помещении.

– Надо поговорить, – заметив изменение в атмосфере между нами, поспешил вставить командор патруля, сильнее стискивая моё плечо рукой.

Всё-таки придётся уйти.

Когда я выпрямился и встал, мы скрестились, как клинками, взглядами с Крисом.

«Я ведь просил лишь об одном – беречь её…» – всё его лицо, сука, посылало мне эту фразу.

Но я ни слова не сказал и лишь тяжело двинулся за Лэном, который направился к двери. Когда обернулся ещё раз посмотреть на мою Тихоню, к ней уже снова вернулся Дерек. Он подсоединял дополнительные прозрачные трубки к венам легшего на соседнюю постель инструктора.

Блять.

Это какой-то сплошной грёбаный кошмар, от которого хочется проснуться.

Когда Лэн закрыл за нами дверь, он взглядом указал в сторону, чтобы отошли чуть дальше от дверей и возможного подслушивания. Совершенно не заботясь о том, что мы в коридоре, да ещё и под стенами лазарета, я вытащил сигареты и закурил.

– Слушай, я знаю, что ты винишь себя во всём… – начал было Лэн, но я его перебил, абсолютно не контролируя эмоции в голосе:

– А вот и нет, блять! Единственный, кто виноват во всём дерьме – Томми, которого, сука, я своими руками лично прикончу, если увижу. Этот ублюдок что-то знал, отправляясь с нами на корабль! Я почему-то даже уверен в том, что он был среди стреляющих. Он позволил ей поехать с нами! Позволил участвовать! Где он, блять, сейчас?!

– Норд, – перехватив мой кулак, которым собирался ударить в стену, воскликнул Лэн. – Успокойся, мать твою. Ты нужен мне с нормальными, адекватными мозгами.

Я выдернул свою руку из его хватки и обеими ладонями надавил на глазные яблоки. До звёздочек под веками. Виски кололо острой болью, а дым от сигареты в пальцах защипал ноздри.

– Вообще, это крайне странная хрень, – увидев, что я вроде как угомонился, он тихо продолжил. – И ещё предчувствия эти дурацкие… Помнишь? Я согласен, всё сводится к тому, что он мог знать о нахождении там чужих. Возможно, он целенаправленно сам их там собрал. Когда мы вас нашли, Крис остался прикрывать коридор для отхода, а Том, я видел, исчез в трюме, где мы на них напоролись изначально. Их были десятки, не меньше полсотни, может, и больше. Разбежались, как тараканы, по всему судну. И все вооружены. В его команде двое погибших. Но у нас нет никаких прямых доказательств вины Тома…

Я отнял ладони от заросшей щетиной лица, не зная, на чём конкретно сконцентрироваться – на ранении моей Грейс, на чужих в корабле и возможном предательстве этого куска дерьма, или на поддельных документах с моей подписью…

– Ты хоть где-нибудь заметил криптококк? Хоть намек? – глухо спросил я, зная, что услышу в ответ…

– Нигде. Хоть убей, но корабль был чист.

И, кажется, чист был всегда. Мы не знали о существовании чужих, мы свято верили в необходимость продолжать сдерживать криптококк, в необходимость всей «Тиррарии», а теперь выясняется, что возможно и всё – миф. Вся наша долбаная жизнь.

Чувствуя острую потребность нажраться в хлам, я