Заколдованная - Элизабет Лоуэлл

— Да. — Голос ее звучал без всякого выражения.

— Тогда мы продолжим. Не плетут ли Наделенные Знанием заговор против меня? — спросил Дункан.

Кассандра подняла руку и провела ею по щеке Эмбер.

— Нет, — ответила Кассандра.

— Нет, — повторила вслед за ней Эмбер.

— Не надеется ли Кассандра на это в будущем?

— Нет, — ответила Кассандра.

— Нет, — повторила за ней Эмбер.

Воцарилось молчание. Было слышно лишь, как завывает ветер за стенами замка да насвистывает кто-то из слуг, доставая воду из колодца внизу.

Потом Эмбер почувствовала, как за ее спиной в комнату вошли люди. Она не обернулась посмотреть, кто это. Она не сводила взора с гордого воина, смотревшего на нее глазами, в которых было слишком много тьмы.

— Как ты просил, — сказал Саймон от двери. — Хотя я не могу взять в толк, на что тебе эта ленивая скотина.

Дункан взглянул мимо Эмбер и слегка усмехнулся.

— Будь любезен, Саймон, останься у двери. Саймон кивнул.

— Эгберт, — приказал Дункан, — подойди ближе. Эмбер услышала, как оруженосец двинулся вперед, потом остановился в нерешительности и вдруг свернул, обходя ее далеко стороной.

— Нет, — сказал Дункан. — Стань рядом с колдуньей.

— С которой из них, лорд?

Дункан холодно взглянул на оруженосца.

— С Эмбер. Эгберт бочком приблизился настолько, что Эмбер уголком глаза могла видеть его взлохмаченную рыжую голову.

— Прикоснись к нему, — раздельно произнес Дункан, смотря на Эмбер.

Холодок прошел по телу Эмбер.

— Несколько неприятных мгновений, так ты, кажется, сказала? — вкрадчиво спросил Дункан.

Эмбер повернулась к Эгберту, который смотрел на нее полными страха глазами.

— Не бойся, тебе это не повредит, — спокойно проговорила она. — Протяни руку.

— Но Эрик меня повесит, если я прикоснусь к тебе!

— Эрик больше не хозяин этого замка, — с угрозой в голосе сказал Дункан. — Хозяин здесь я. Протяни руку, оруженосец!

Эгберт судорожным движением протянул руку. Эмбер прикоснулась к ней кончиком одного пальца, чуть заметно вздрогнула и повернулась к Дункану.

Бледность Эмбер снова вывела Дункана из себя.

— Почему ты так побледнела, колдунья? — спросил он. — Ведь Эгберт еще совсем мальчишка. По сравнению со страстями взрослого мужчины его чувства должны быть слабее огонька свечи против пылающего в очаге огня.

— Это вопрос? — спросила Эмбер.

Губы Дункана сжались в прямую линию. Он обратил взгляд на оруженосца.

— Если ты останешься в замке, будешь ли ты верен мне? — спросил Дункан.

— Я… я…

— Эмбер?

— Нет, — ответила она бесстрастным голосом. — Ибо он нарушил бы клятву. Он давал клятву Эрику. Эгберт, может быть, и ленив, но своей честью он дорожит.

Дункан прочистил горло.

— На рассвете отправишься в Уинтерланс, — сказал Дункан, обращаясь к Эгберту. — Если до этого тебя увидят в замке за пределами твоей комнаты, ты будешь считаться врагом, замышляющим измену, и с тобой поступят как с таковым. Иди.

Эгберт почти бегом бросился вон.

— Приведи следующего, Саймон.

Кассандра невольно подняла руку, словно собираясь вмешаться.

— Молчи или уходи, — холодно сказал Дункан. — Раньше эта колдунья служила Эрику. Теперь она моя.

В очаг три раза подкладывали дров, пока Дункан сортировал оруженосцев, стражников и слуг замка. Все оруженосцы остались верны своей присяге и Эрику. Стражники были уроженцами этих мест и были верны скорее замку, чем какому-то одному лорду. То же самое получилось и со слугами из живущих при замке семей.

Когда ушел последний человек, Эмбер в изнеможении упала на стул у огня и была не в силах даже протянуть к пламени свои окоченевшие руки. Ее бледное, осунувшееся лицо было немым укором тому, кто так жестоко с ней поступил.

— Могу ли я предложить своей дочери подкрепиться? — спросила Кассандра.

Хотя это было сказано ничего не выражающим голосом, Дункан почувствовал себя так, будто ему дали пощечину.

— Все у нее под рукой, — отрывисто сказал он. — Если она хочет есть или пить, то ей надо лишь протянуть руку.

— У нее не осталось сил.

— С чего бы? — В голосе Дункана слышалось раздражение. — Она сама сказала, что это всего лишь несколько неприятных мгновений.

— Рядом с тобой стоит свеча, — сказала Кассандра. — Подержи свою руку над концом пламени.

Он посмотрел на нее так, словно она лишилась разума.

— Не думаешь ли ты, что я сошел с ума? — спросил он.

— Я думаю, ты не стал бы просить своих рыцарей делать что-то такое, чего не мог бы сделать сам. Я права?

— Да.

— Отлично, — свистящим шепотом произнесла Кассандра. — Тогда подержи руку над пламенем свечи, лорд. На два дыхания, самое большее на три.

— Не надо, — вяло сказала Эмбер. — Он не знал.

— Значит, узнает. Не так ли, гордый лорд?

Дункан сузил глаза в ответ на явный вызов, прозвучавший в голосе Кассандры. Не говоря ни слова, он стащил перчатку и протянул руку над пламенем свечи. Одно дыхание.

Два дыхания. Три.

— Ну и что теперь? — убирая руку, спросил он Кассандру вызывающим тоном.

— Снова повтори это. Той же рукой. Тем же местом на руке.

— Не надо! — воскликнула Эмбер и потянулась к кубку с вином. — Мне уже лучше, мудрейшая. Видишь? Я пью и ем.

Дункан снова протянул руку над пламенем свечи. Ту же руку. Тем же местом на ладони. Одно дыхание, два, три. Убрав руку, он посмотрел на Кассандру. Она усмехнулась свирепой усмешкой.

— Снова повтори.

— Ты что… — начал Дункан.

— Потом еще раз, — продолжала Кассандра. — И еще. Всего тридцать два раза…

Дункан вдруг все понял, и его обдало волной холода. Это точно соответствовало числу опрошенных, чью правдивость проверяла Эмбер через прикосновение.

— … пока твоя плоть не начнет дымиться и гореть, пока тебе не захочется кричать, но кричать ты не будешь, потому что от этого ничего не изменится, особенно боль.

— Довольно.

— Чем ты так потрясен, лорд? — насмешливо промолвила Кассандра. — Как ты сам сказал, свеча — это лишь тень огня, горящего в очаге. Но пламя… пламя с течением времени жжет так же глубоко.

— Я не знал, — сквозь зубы пробормотал Дункан.

— Тогда тебе следует лучше узнать природу того оружия, которым обладаешь, а то как бы тебе в своем невежестве и высокомерии не сломать его ненароком!