Заколдованная - Элизабет Лоуэлл

— Ты дал мне то, чего я жажду больше всего на свете. Мир и покой для Блэкторна.

— Мир и покой?

— Ты вернулся один в замок Каменного Кольца. Ты ведь мог, если бы пожелал, поднять мост и послать меня в преисподнюю со всеми моими рыцарями.

— Я бы никогда… — начал Дункан.

— Знаю, — перебил его Доминик. — Вопреки всем сомнениям и искушениям, ты — человек слова. И это слово было дано мне.

Дункан продолжительно выдохнул, чувствуя, будто какая-то огромная тяжесть свалилась у него с плеч.

— Теперь, когда на севере у меня ты, мне никогда уже не придется опасаться за мои Карлайлские владения.

— Даю тебе в этом клятву.

— А я даю клятву тебе, Дункан, лорд Каменного Кольца. Если когда-нибудь тебе понадобится помощь для защиты того, что тебе принадлежит, пришли известие в Блэкторн. Глендруидский Волк придет, чтобы сражаться на твоей стороне.

Сжав друг другу правые руки, они скрепили свои клятвы, как равные.

— Боюсь, что уже очень скоро обращусь к тебе за помощью, — сказал Дункан. — Как только Эмбер достигнет Уинтерланса, Эрик тут же выступит во главе стольких рыцарей, сколько у меня не наберется и стражников.

— Эмбер?

— Ну да, — мрачно подтвердил Дункан. — Эта колдунья не станет медлить и разнесет повсюду весть о твоем приезде и о моем настоящем имени.

— Обернись, Дункан. Скажи мне, что ты видишь.

С озадаченным видом Дункан обернулся — и увидел Эмбер, подъезжавшую к замку Каменного Кольца в окружении стражников.

В душе Дункана смешались облегчение и ярость. Он стоял и смотрел, как эта небольшая группа прошествовала по мосту и вошла в ворота. Тогда рукой в перчатке он схватил Белоногую за поводья, заставив лошадь остановиться.

— Ступайте и продолжайте нести службу, — отрывисто приказал стражникам Дункан.

Те разошлись, не оглянувшись. Быстрота, с которой они повиновались, красноречиво свидетельствовала о том, что они рады оказаться подальше от глаз и ушей Дункана, когда он в такой ярости.

Даже Эмбер, заранее готовую встретить гнев Дункана, охватил холод, когда он посмотрел на нее снизу вверх жестким как камень взглядом.

— Зачем ты сюда явилась? — требовательно спросил он.

— Где же еще и быть жене, как не рядом с мужем? Дункан замер на месте.

— Или ты забыл, что мы повенчаны? — спросила Эмбер с нежной и печальной улыбкой.

— Я ничего не забыл, ведьма.

Ощущение холода усилилось — будто ледяные когти прошлись по ее спине.

— Тогда отпусти поводья Белоногой, муж мой, чтобы конюх отвел ее в стойло.

Дункан повернул голову так, чтобы видеть Доминика, не отрывая глаз от Эмбер.

— Доминик, — раздельно произнес он, — надеюсь, что за несколько месяцев пребывания лордом Блэкторнского замка ты не разучился закрывать ворота и поднимать мост?

Глендруидский Волк засмеялся.

— Очень хорошо, — продолжал Дункан. — Если ты будешь так любезен и окажешь мне эту небольшую услугу…

Дункан еще не кончил говорить, а Доминик уже привел в действие механизм, поднимавший мост, и тот тяжелой преградой лег поперек въезда в замок. Засовы один за другим вошли в скобы, закрепив мост в толстых каменных стенах. Вслед за этим, с глухим стуком дерева о дерево открылись внутренние ворота.

Без солнечного света, косо падавшего через ворота, во дворе стало довольно темно.

— Тебе следовало бы бежать, пока было можно, — вкрадчивым тоном сказал Дункан.

— Зачем мне бежать?

— Чтобы привести сюда Эрика, конечно.

— Тогда непременно придет и смерть, — ответила Эмбер. — Пока я в замке, Эрик не нападет.

— Пускай приходит! — прорычал Дункан.

Эмбер взглянула мимо Дункана, на человека, носившего знак Глендруидского Волка.

— Ты этого хочешь, лорд? — спросила она. — Войны?

— Мое желание не имеет большого значения, — ответил Доминик. — Замок и все, что к нему относится, принадлежат Дункану, а не мне. И решает все здесь тоже только он.

У Эмбер перехватило дыхание.

— Ты отдал все Дункану? — ошеломленно спросила она.

— Да, — ответил Доминик, выходя вперед и становясь рядом с Дунканом.

— И его наследникам, без оговорок и помех?

— Да.

— Ты не только очень щедр, но и очень предусмотрителен, Доминик ле Сабр, — сказала Эмбер. — Надо ли удивляться, что данная тебе Дунканом клятва, которой он не помнил, так сильно тревожила его?

— Если ты знала, что отступление от клятвы причиняет ему столько несчастья, — холодно спросил Доминик, — почему же не помогла ему вспомнить?

Печальные золотые глаза посмотрели на одного, потом на другого. В этот миг они показались ей очень похожими друг на друга. Оба высокие. Оба могучего сложения. Оба свирепые.

И гордые.

Сделав прерывистый, дрожащий вдох, Эмбер заставила себя посмотреть прямо в жесткие, осуждающие глаза Глендруидского Волка. Вдруг она вспомнила, как менялись эти глаза, когда Доминик смотрел на Мег.

Это вселило в Эмбер надежду. Совсем небольшую, но и слабая искорка кажется ярче, когда вокруг все темно.

— Если бы ты знал, что наступит время, когда твоя жена будет смотреть на тебя с отвращением, что бы ты сделал, чтобы отсрочить наступление этого дня? — спросила Эмбер.

Глаза Доминика чуть расширились, потом сузились, превратившись в полоски матового серебра.

— То же самое по дороге сюда говорила и Мег, — пробормотал Доминик, — но мне трудно в это поверить.

— Во что? — спросила Эмбер.

— В то, что женщина может любить мужчину, но не заботиться о его чести.

Эмбер побледнела еще больше, так что даже ее губы сделались бескровными.

— Значит, ты думаешь так же, как Дункан, — сказала она, — что лучше было бы позволить, чтобы его повесили.

— Было бы лучше, прежде всего, не торопиться со свадьбой, — отрезал Доминик.

— Да, — согласилась она лишенным всякого выражения голосом. — Но Эрик предвосхитил и эту возможность.

— Что? — спросили Дункан и Доминик в один голос.

— У меня было много времени для размышлений после того, как ты оставил меня в хижине, — сказала Эмбер.

Дункан промолчал.

— Люди называют Эрика чародеем, — продолжала она, — но я часто думаю, что он просто очень проницательный человек — подобно тому, как проницателен Глендруидский Волк.

— Что ты хочешь этим сказать? — тихо спросив ее Доминик.

— Он понимает, что трогает людей, а что оставляет их равнодушными.