Однажды я выберу тебя - Эмма Скотт

Сайлас

Сезару поручили проводить гостей с вечеринки. Полагаю, стоило позволить им остаться и отпраздновать Хел- лоуин, но я хотел начать все сначала. Так что пусть забирают подарки на помолвку и отправляются по домам.

Дейл вез инвалидное кресло, а сидящий в нем отец натянуто улыбался и махал уезжающим гостям. Как будто все происходящее оказалось чьей-то шуткой. Стивен Милтон плелся за нами. Казалось, на лице его под бледным вампирским гримом проступил испуг.

Я повел процессию в библиотеку. И, стоило нам войти, как подавляемый гнев отца вырвался наружу. Я закрыл дверь, и папа указал на меня пальцем.

– Ты… – На верхней губе его показались капельки слюны. – На заднем дворе собралось столько людей. И все слышали твои слова… – Он зашипел от ярости. – Назови хоть одну причину, почему я не должен вышвырнуть тебя отсюда!

– И назову, – проговорил я, подходя к сейфу. – Я для тебя – последняя гребаная надежда искупить вину. Вот в чем причина.

Я слышал фразу «обрести силу», но никогда не понимал ее смысла, до сегодняшней ночи. Быть с Максом, целовать его, прикасаться к нему, спать рядом с ним… Все это, подобно камушкам в реке, вело к настоящему чувству, к волне теплых, искренних эмоций, к любви – к нему и к себе. Я отпустил ее. Позволил выбраться из сердца, что до краев наполнилось Максом, и струиться по венам, питая каждую клеточку тела.

Во мне больше не осталось ни холода, ни страха, ни стыда. Я спокойно направился за чемоданчиком. Все вокруг, казалось, стало проще. Я мог дышать.

«Дождись меня, Макс, – отправил я послание небесам. – Где бы ты ни был, прошу, жди меня…»

Я положил чемоданчик на стол и открыл защелки.

– Под руководством Стивена, – начал я, – «Марш Фарма» продвигала препарат, предназначенный облегчить самую сильную боль пациентам с конечной стадией рака. И превратила его в «дойную корову». В результате мы помогли погубить, уничтожить бесчисленное количество семей и общин.

Стивен бестактно фыркнул и постучал кончиками пальцев друг о друга.

– Эдвард, пожалуйста. Мы без конца это обсуждали, до отвращения. Мы никоим образом не в ответе за тех, кто злоупотреблял нашим лекарством.

– Да, это мы уже слышали, – проговорил я, спокойно просматривая электронные письма и внутренние служебки, пока не добрался до той, на которую Сильвия приклеила ярлычок, чтобы пометить. – Вы также утверждали, что «чем выше дозы, тем больше прибыль». Или вот, хороший пример: «Нам не столь важно, если потребители не смогут прочитать этикетку с предупреждениями. Деньги их мы уже получили».

Отец переводил все еще жесткий, суровый взгляд со Стивена на меня.

Стивен нервно хихикнул.

– Это просто внутренний разговор. Бахвальство. И ничего не значит.

– Чушь собачья, – проговорил я. – Служба маркетинга получила распоряжение более настойчиво продвигать ОксиПро в небольшие сельские общины. Вы также не обратили внимания на отчеты из собственных лабораторий, сообщающих о том, насколько сильна возникающая зависимость. Но это я могу и сам рассказать. Проверил на собственной шкуре.

Отец резко повернул голову и взглянул на меня.

– Ты ведь этого не знал, правда? – спросил я. – Конечно, нет. Я начал пить уже в средней школе, чтобы справиться с твоим чрезмерным воспитанием. А потом ты отправил меня на Аляску, где нас избивали, применяли электрошок и смешивали с грязью, низводя до уровня пустого места. Когда я вернулся, ОксиПро был повсюду, и я безрассудно погрузился в него. Я выбрался лишь для того, чтобы Эдди не пришлось бороться с тобой в одиночку. Ведь после Аляски у меня не осталось особых причин, чтобы жить.

– Значит, ты еще и наркоман, – слабым голосом произнес отец. – Помимо всего прочего.

– Да. Наркоман в процессе выздоровления. Папа, я от многого исцеляюсь.

Я повернулся к Стивену, который поглядывал на мой чемоданчик, словно хотел схватить его и выбежать за дверь.

– У меня сотни ваших проклятых цитат. Полагаю, общественность, Управление по контролю за медикаментами и истцы в групповых исках захотят их услышать. Обещаю, так и будет. Потому что сейчас самое время убрать беспорядок, который мы устроили.