Только не ты - Лара Дивеева

– Они нормально заснули?

– Нормально, потому что без ночников. А вы зачем вернулись? Гуляли бы до утра. Дело молодое, вам развеяться надо, пообщаться наедине, а то Сашенька мужик видный, на него знаешь как девки смотрят!

– Не знаю. Как они на него смотрят?

– Внимательно смотрят. Я-то всё замечаю!

– Не сомневаюсь!

Александр жадно вслушивается в каждое слово.

Бабуля прилетела три дня назад, как никогда бодрая и полная полезных советов. Никто бы не догадался, что ей почти восемьдесят.

– Алёна устать пойдём я! – вступил в разговор Александр.

– Ты молодец, Сашенька, – закивала бабуля, – а ты, Аленькая, не обижай его! Он думает, что говорит по-русски, так пусть думает. Ты кивни ему, как я. Нам малость, а ему приятно.

– Ты совсем его не понимаешь?

На самом деле, говорит Александр неплохо, но не заморачивается с предлогами, падежами и спряжениями. Выдаёт набор слов, из которого вполне можно догадаться о смысле сказанного.

– Я понимаю главное! – торжественно заявила бабуля. – Он хороший мужик, Аленькая, а с тобой – самый лучший. Завтра познакомимся с его матушкой и посмотрим, что к чему, а то ты мне такого про них наговорила, страх один!

Завтра будет очень непростой день: первая встреча двух семей. Я избегала её долгие годы, но наступил день, когда не принять приглашение Фреи было бы верхом неприличия. Свекровь старается изо всех сил, настолько, что даже пригласила моего отца, а уж такого жеста от неё не ожидал никто.

Наши отношения с Фреей сложились на удивление хорошо. Потепление началось ещё в Непале, когда я получила от неё подарочную посылку из спа-салона и письмо. Ничего личного, только рассказ о её поездке в Азию и о том, как пагубно местный климат влияет на кожу. А когда мы вернулись в Лондон, Фрея зашла на чашку кофе, когда Александра не было дома.

– Я бы хотела стать бабушкой вашему ребёнку, – огорошила она меня странной фразой.

– Вы и будете бабушкой.

– Александр считает меня плохой матерью, да и у тебя нет оснований жаждать моей компании, – в словах Фреи прозвучал сухой сарказм, унаследованный её сыном.

Тогда-то я и узнала, что они развелись с Дэвидом, и Фрея начала новую жизнь. Я дала ей шанс, хотя Александра пришлось долго уговаривать. Отношения между матерью и сыном до сих пор натянутые, но внуки от Фреи в восторге. Она учит мальчишек верховой езде, гольфу, возит их на ярмарки и катает на тракторе. Такую бабушку трудно не любить.

И с решением насчёт свадьбы Фрея тоже очень помогла. Рассказала о традициях, показала длинные списки родственников, и для меня всё решилось очень быстро. В тот же вечер я сказала Александру:

– Я уважу ваши свадебные традиции, но для меня всё это слишком, поэтому решение за тобой. Скажи, что из этого тебе действительно нужно.

– Только ты.

– Но твои родственники…

– Я уже ответил.

– А как насчёт традиций…

– Я уже ответил.

На этом и порешили. Мы расписались по-тихому, свидетелями стали Лоренс и Дениза. А после этого мы улетели в медовый месяц и вернулись незадолго до рождения ребёнка, зачатого в памятную ночь нашей встречи в Непале. Вопреки предсказаниям Александра и врачей у нас родился сын. Зная Гранда, я не удивилась, но он признался, что хотел девочку.

– Может, хоть её удастся контролировать! – наивно заявил он.

Через три года родился второй сын, и только с третьего захода у нас получилась девочка.

Все эти годы мне удавалось избегать семейных встреч. До этого дня.

***

– Мне очень понравился Лондон! И в прошлый раз по душе пришёлся, и в этот раз тоже.

Семья собралась за обеденным столом в доме Фреи, и я перевожу сказанное бабушкой на английский.

– Квартира у ребят хорошая, всем места хватает, – продолжает бабушка, – но Алёна использует новомодные ночники, жуть одна! Вы их видели?

Все смотрят на меня в ожидании перевода. С трудом расцепив челюсти, я объясняю Фрее, что её подарок детям не в фаворе у бабушки. В столовой воцаряется тишина. В этот момент я как никогда благодарна Александру, который уговорил мать не приглашать братьев. С его стороны здесь только Фрея и её новый мужчина, приятный и молчаливый.

Фрея вежливо улыбается бабушке и меняет тему.

– Ребятам повезло, что вы прилетели на целый месяц и поможете им с детьми во время каникул. Мальчики навестили меня в июле, но скучали без родителей. А мне трудно приезжать в город, так как много работы по уходу за поместьем. – Фрея улыбается, и я перевожу.

– Мне сейчас самое время уехать из дома! – объясняет бабушка. – В августе выключают горячую воду, а здесь мойся сколько хочешь.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, я объясняю, что бабушка рада нам помочь. Но тут встревает Александр.

– Что она сказала про воду? Я не понял.

– У бабушки дома выключили воду.

– Она сказала «весь август».

– Да.

– Август – это месяц.

– Да. В её доме в августе отключают горячую воду.

– Почему? – вдруг подаёт голос новый мужчина Фреи.

Меня выручает Фрея.

– У нас тоже всякое случается, – вежливо говорит она. – Я вас хорошо понимаю, без горячей воды очень трудно!

– Ты скажи Фрее, что ничего страшного, мы справляемся, – говорит бабушка. – У них здесь есть тазики? Если нет, ты объясни, что это такое. Если нагреть воду в чайнике…

Я мысленно напеваю громкую песню, чтобы не слышать бабулины пояснения. Я знала, что семейная встреча не будет простой, но кто бы подумал, что сложности кроются в самых безобидных вопросах?

– Аленькая, почему ты не переводишь? – возмущается бабушка, и я послушно поворачиваюсь к Фрее.

– Бабушка объяснила, как они моются, но я думаю, что вы и сами догадываетесь.

Рядом давится Александр, мои мучения его развлекают.

Некоторое время мы наслаждаемся обедом, я получаю истинное удовольствие от тишины.

Но она длится недолго.

– Аленькая, а ты спроси Фрею, почему её полюбовник так плохо ест? – бабушка с намёком зыркает на мужчину.

В жизни каждого переводчика наступают моменты, когда не хватает слов. Откашлявшись, я встаю из-за стола.

– Аленькая, ты куда? – протестует бабушка. – Сначала переведи! Ты посмотри, какой он худой и бледный. А всё потому, что Фрея его капустой кормит. Глянь в тарелку, нет же никакого соуса! А когда капуста варёная и без соуса, она как мокрая тряпка во рту. Пусть с поваром поговорят, я рецепт дам.

В мёртвой тишине столовой тикает моё терпение, стремительно приближаясь к нулю. На мне сходятся взгляды всех собравшихся.