Вкус огня - Ханна Хауэлл

Ройал не представлял себе, что такие мучения могут остаться без последствий. О'Нил уверял его, что все пройдет бесследно, но Ройал сомневался в этом. Он с нетерпением ждал, когда Антония придет в себя, надеясь увидеть жену такой, какой оставил ее этим утром.

Очнувшись, Антония с беспокойством заметила, как изменилось ее тело. На мгновение ей показалось, что все это только сон, но чувство пустоты и боль вернули ее к действительности. Она обвела глазами комнату и задержала взгляд на колыбели младенца.

— Живой, — прошептала она. Ройал взял ее за руку:

— Да, Антония. У нас сын, и очень живой.

Она посмотрела на мужа и улыбнулась:

— Ты вернулся!

— Да, видит Бог, как я сожалею, Антония. Мне следовало сделать так, чтобы кто-нибудь остался с тобой.

Она приложила палец к его губам:

— Я должна была заметить. Если бы не гроза, я послала бы Санчо за кем-нибудь. Но приехал О'Нил, и теперь все в порядке.

— На самом деле? Ты в порядке?

— Да. Разве О'Нил не сказал тебе это?

— Сказал, — покачал головой Ройал, — но это было так больно, а ты такая маленькая. Я подумал, что если услышу твой голос, то поверю О'Нилу.

— Боль уже стихает, но мне очень хочется пить. Он помог ей сесть и подал стакан воды.

— О'Нил говорит, что ты можешь покормить ребенка грудью. — Он бережно поднял сына и положил его на кровать. — Кстати, я не спросил тебя, не надо ли найти для него кормилицу?

Антония взяла спящего младенца на руки, расстегнула сорочку и дала ему грудь.

— Нет. Это мой ребенок. Зачем мне кормилица?

Ройал с удовольствием наблюдал эту картину.

— Ну а как мы его назовем?

— Шалунишкой.

— Возможно.

— Хуан Рамирес Бенкрофт — подойдет?

Ройал вздохнул:

— Ты же знаешь, я не хочу называть своего сына в честь бандита.

— А я обещала Хуану у его смертного одра, что назову своего первого ребенка в его честь. Он сказал: «Значит, обо мне останется память. Мне этого довольно».

— Таких, как он, люди не скоро забывают, Антония.

— Я понимаю твои чувства, но я обещала ему. Он был мне как отец, Ройал.

— Знаю. Но давай найдем компромисс. Рамирес — совсем неплохо. Это обычное имя. Никто не узнает, что так звали знаменитого бандита.

— Рамирес Бенкрофт? А разве Рамирес не странное имя?

— Но тогда моего сына хотя бы не будут путать с Хуаном Рамиресом, которого власти разыскивали на Юго-Западе целых двадцать лет. В свидетельстве о рождении мы запишем «Хуан Рамирес», но будем звать его Рам или как-нибудь еще. Ведь имена часто сокращают. Ты можешь рассказать ему о Хуане, когда он немного подрастет. Лишь бы потом нашему сыну не пришлось объяснять, почему его назвали в честь бандита.

— Думаешь, люди все еще не забудут о Хуане, когда наш сын подрастет?

— Наверное, не забудут. Он был частью этой страны целых двадцать лет. И стал легендой еще при жизни. О нем будут еще долго рассказывать. Часто людей, не подчинявшихся законам, помнят лучше, чем законопослушных.

— Очень хорошо. Рамирес. Рам. Хуан поймет. А ты можешь дать имя следующему ребенку.

— Но это еще не скоро.

— А ты хочешь, чтобы у нас был только один ребенок?

— Хочу, чтобы их был полон дом, но хочу и тебя. Нам надо быть осторожными. Ты не должна состариться прежде времени, рожая одного за другим. Мы должны дождаться и внуков.

— И научить наших детей воспитывать их, — улыбнулась Антония.

Ройал посмотрел на нее и на сына и легонько обнял обоих.

— Благодарю тебя. — Он поцеловал Антонию в лоб.

— Я всегда рада тебе, муж.