Ловушка для графа - Аманда Скотт

Мэгги рассчитывала, что Ротвелл, озабоченный судьбой Лидии, не станет бросаться в погоню, а продолжит путь в Лондон. Девушка решила сбежать, пока они не отъехали слишком далеко от дома. Как и все горцы, Мэгги, несмотря ни на что, упорно не доверяла англичанам. Думая только о побеге, она едва принимала участие в беседе, которая велась за ужином.

Как и раньше, во время путешествия еду подавал Челтон, но на этот раз Мария тоже принимала участие и громким голосом распоряжалась на кухне. Когда послышался очередной окрик, . Ротвелл, подняв брови, посмотрел на Челтона, который только что подошел к столу.

– Она опять не в себе, милорд, – стал оправдываться слуга. – Ей все время не нравится то одно, то другое, но я научу ее уму-разуму.

– Я не желаю больше видеть синяков. Надеюсь, ты меня понял?

– Да, Ваша милость.

Мэгги поразилась. Когда Челтон ушел на кухню, она посмотрела на мужа.

– Не думала, что ты заметил.

– Я многое замечаю. Ты выглядишь усталой, дорогая. Я скажу Марии, что ты идешь наверх.

– Спасибо, ты очень любезен, – она задумалась, как незаметно выскользнуть из комнаты, где она будет вместе в Ротвеллом, и попросить помощи у хозяина гостиницы. Нельзя и отказаться от услуг Марии, иначе та останется на кухне и еще больше помешает осуществлению плана. Нужно дождаться, когда Мария уйдет, опять одеться и… Тогда она наткнется прямо на Ротвелла. Придется лечь и подождать, пока тот уснет. Главное, не заснуть самой, что вполне вероятно после такого трудного дня.

Когда Ротвелл, наконец, пришел в комнату, он показался Мэгги неестественно вялым и бледным. Она молча смотрела, как Челтон помогает ему раздеться, а когда слуга ушел и Ротвелл задул свечи, сказала:

– Эдвард, ты выглядишь очень усталым.

– День был не из легких, не правда ли? – он подошел к постели. Теперь комнату освещал лишь огонь, жарко пылающий в камине, но граф заслонял собой свет, и Мэгги не видела его лица.

Чувствует ли он, что жена собирается покинуть его? Но когда Ротвелл вытянулся рядом и даже не сделал попытки обнять ее, забеспокоилась, сразу вспомнив о внезапном приступе во время пути в Шотландию.

– Эдвард, тебе опять плохо?

Послышался тяжелый вздох.

– Думаю, дорогая, в ваших шотландских гостиницах готовят неподходящую для меня еду. Но мачеха сказала бы, что у меня разлилась желчь, и посоветовала бы выпить слабительное или еще какую-нибудь гадость.

– Странно, что еда влияет только на тебя. Ведь мы все ели одно и то же.

– Просто мне везет меньше, чем остальным.

– Может быть, позвать Джеймса?

– Нет, не стоит его беспокоить. Я немного посплю, и все пройдет.

Его слова показались убедительными. Что же делать? Мэгги вдруг поняла, что не может сбежать, когда Ротвеллу так плохо. Хорошо бы вернуться в Долину Друмин вместе с ним, предоставив Джеймсу улаживать дела в Лондоне.

Мэгги прислушалась к ровному дыханию мужа. Наверное, следовало бы оставить записку с объяснением своего поступка. Возможно, граф понял бы ее, если бы узнал, что Мэгги будет трудно общаться не только с его мачехой, но и всеми остальными, кто будет презирать ее только за то, что она шотландка.

Полагая, что Ротвелл крепко спит, Мэгги осторожно выбралась из постели и на цыпочках подошла к одежде. Огонь в камине уже догорал, и она едва справилась с платьем. Наконец, застегнув последнюю пуговицу, схватила туфли и направилась к двери.

– Мэгги, не уходи…

Она застыла на месте, затем медленно повернулась.

– Эдвард, я должна. Лондон – неподходяще для меня место.

– Твое место рядом со мной моя маленькая…

– Твоя мачеха будет права, посчитав такую женитьбу ловушкой.

– Не знал, что ты такая трусиха, дорогая, – его голос был совсем слабым.

Слова прозвучали для нее как пощечина, но он имел полное право так ее назвать.

– Ладно, я поеду с тобой, но, боюсь, мы оба пожалеем об этом.

Ротвелл сел в кровати и протянул к Мэгги обе руки.

– Иди ко мне, дорогая, я докажу… – затем резко вскрикнул и согнулся пополам, обхватив себя руками. – Зови Джеймса… Скорее! – прохрипел он.