Соблазнить герцогиню - Эшли Марч

И тут ему вдруг пришла в голову совершенно неожиданная мысль… «А может, я как-то… меняюсь из-за нее, становлюсь другим человеком? — спросил себя Филипп. — Хотя нет, едва ли такое возможно». Герцог решительно отбросил эту мысль, но уже сам факт, что ему могло прийти в голову нечто подобное, ужасно смущал и озадачивал его, и он настолько растерялся — возможно, впервые в жизни, — что даже не знал, как вести себя в сложившихся обстоятельствах, не знал, что сейчас следует делать и говорить.

А может, Шарлотта заметила, в каком он состоянии? Эта мысль очень ему не понравилась, и Филипп внимательно посмотрел на жену, пытаясь понять, не выдал ли он себя каким-то образом. Шарлотта же, в очередной раз, улыбнувшись ему; подошла к кровати, потом забралась под одеяло.

По-прежнему стоя в нерешительности, герцог пробормотал:

— Я полагаю, что… — Еще больше смутившись, он умолк и пожал плечами. Потом затушил свечи и шагнул к кровати. Однако раздеваться не стал и снова улегся одетый. Лежать с ней на одной кровати — и без того нелегкое испытание.

А Шарлотта, лежавшая к нему спиной, казалось, засыпала. Филипп тоже пытался уснуть, но из этого, конечно же, ничего не получалось. Какое-то время — наверное, целую вечность — он лежал и старался ни о чем не думать, но и это у него не получалось, и он то и дело говорил себе: «А ведь она совсем рядом, настолько близко, что можно протянуть руку и прикоснуться к ней…»

В какой-то момент Шарлотта вздохнула во сне и, повернувшись к нему лицом, вытянула руку, так что теперь ее пальцы чуть касались его плеча. У Филиппа тут же перехватило дыхание, и ему окончательно стало ясно, что заснуть рядом с Шарлоттой не удастся.

Еще минут десять он медлил, то и дело тяжко вздыхая, потом, наконец, осторожно поднялся с постели и уселся в кресло в противоположной части комнаты — там он находился все же достаточно близко от жены и мог, если бы понадобилось, удержать ее в комнате и не позволить сбежать среди ночи, но при этом он был все-таки достаточно далеко и вполне мог удерживаться от соблазна…

Откинувшись на спинку кресла, герцог закрыл глаза — перед ним тотчас же возник образ Шарлотты, стоявшей почти вплотную к нему и прижимавшей ладонь к его груди.

Возможно, это были мысли самонадеянного эгоиста, но ему не раз приходило в голову, что Шарлотта на самом деле вовсе не заводила десятки любовников, а ее ужасное поведение являлось лишь спектаклем, разыгранным специально для него — чтобы добиться своей цели. Да, он такое в общем-то допускал, но если честно, то не очень-то в это верил.

Скорее всего, у нее все-таки были любовники — иначе, откуда бы взялись все эти слухи? Так что слухи, судя по всему, являлись правдой — просто в них, возможно, была изрядная доля преувеличения. Да, он вполне мог допустить, что у Шарлотты было не так уж много любовников — хотя, конечно же, были. Но можно ли обвинять в этом Шарлотту? Как ни крути, а он и сам расстался со своей любовницей лишь полгода назад.

Но он почти не сомневался: Шарлотта заводила любовников не для того, чтобы досадить ему, — скорее всего она в действительности наслаждалась жизнью падшей женщины.

И сейчас у нее уже не было прежней робости и неуверенности в себе — как в той девятнадцатилетней девушке, которой она была когда-то. Она весьма успешно преодолела этот свой «недостаток» и теперь, напротив, была вполне уверенной в себе и совершенно независимой женщиной.

И она нисколько в нем не нуждалась — именно это и огорчало его более всего. Впрочем, «огорчало» — не то слово. При мысли об этом его охватывала паника.