Соблазнить герцогиню - Эшли Марч

Ей понадобилось на это три года, но все-таки она одержала победу! И теперь она соблазняла Филиппа, теперь она играла его чувствами, его сердцем…

— Все, довольно. — Пальцы мужа вцепились в ее запястья, и он отстранил ее руки, а затем резким движением оттолкнул ее от себя.

Весьма озадаченная произошедшим, Шарлотта нахмурилась. Такого она никак не ожидала. А в следующее мгновение, когда она увидела отвращение во взгляде мужа, ее охватила паника.

Несколько секунд Филипп молча смотрел на нее, а потом, словно раскат грома, прозвучал его голос:

— Ты ожидала, что я отреагирую так же, как все остальные?! Неужели ты думала, что я повалю тебя на пол или, склонив над кроватью, буду совокупляться с тобой как самец с самкой? — Шагнув к ней, он схватил ее за плечи и с силой встряхнул. — Шарлотта, ты не будешь вести себя при мне как шлюха, тебе понятно?!

Он еще несколько раз встряхнул ее, затем, отпустив, отступил на шаг.

А Шарлотта, пожав плечами, с язвительной усмешкой проговорила:

— Прошу извинить меня, милорд. Старые привычки, видите ли… Я так долго вела себя как шлюха, что теперь уже, наверное, не смогу вести себя иначе. — Она снова усмехнулась и добавила: — А тебя мое поведение огорчает? Если так, то мне очень жаль. А может, тебе следует избавиться от меня и найти себе новую жену? Неплохая идея, верно?

Герцог пристально посмотрел на нее, и его серые глаза потемнели как грозовое облако, Несколько секунд казалось, что вот-вот грянет гром и разразится буря, но герцог все же сдержался. Резко развернувшись, он молча проследовал в противоположную часть комнаты.

Шарлотта же, со вздохом присев на кровать, Скинула туфли. Руки ее дрожали, и она, пытаясь унять дрожь, несколько раз сжала и разжала кулаки. Потом, взглянув на мужа, проговорила:

— Филипп, ты терпел меня слишком долго. Тебя уже, наверное, пора причислить к лику святых. И тебе следует найти себе другую жену, добропорядочную аристократку, такую же непреклонную и холодную, как ты.

Филипп молчал — словно не слышал ее слов. Пожав плечами, Шарлотта отвернулась и, положив одну ногу на одеяло, подтянула повыше подол платья и нижние юбки, а затем потянулась к подвязке, намереваясь снять ее. Не удержавшись, она снова взглянула на мужа и добавила:

— Тебе нужна жена, которая с радостью примет тебя в постели, которая не будет плакать после твоего ухода к любовнице, которая не желает других мужчин и не становится их любовницей.

Герцог стоял спиной к жене, но, услышав ее последние слова, тут же развернулся и направился к кровати. Остановившись в нескольких метрах от нее, как бы в задумчивости проговорил:

— Хм… звучит очень даже неплохо.

Шарлотта повернулась к нему таким образом, чтобы он мог видеть, как она стаскивает с ноги чулок.

— Да, верно, звучит неплохо, — ответила она с улыбкой. — И не забывай: это должна быть женщина, которую уважают в высшем обществе. Возможно, дочь маркиза или даже графа.

Филипп промолчал и принялся снимать ботинки. Потом вдруг спросил:

— А как ты думаешь, она бы читала мне за завтраком «Таймс»?

Шарлотта, уже стаскивавшая второй чулок, в изумлении замерла; ей показалось, что муж говорил вполне серьезно, — то есть он впервые за все время подумал о том, что ему, возможно, действительно следовало бы жениться на другой.

— Может, и читала бы, — ответила наконец Шарлотта.

Герцог молча кивнул и, полностью одетый, улегся на кровать, закинув руки за голову. Шарлотта нахмурилась и спросила:

— Ты что, собираешься спать так?

Чуть повернув голову, он посмотрел на нее так, словно был ужасно удивлен вопросом.

— А ты хочешь сказать, дорогая, что не собираешься раздевать меня?

— У тебя есть слуга. Вызови его.

Герцог, казалось, о чем-то задумался. Потом с улыбкой спросил:

— Как ты думаешь, а она бы раздела?

— Кто?

— Ну… идеальная жена. Так как же?.. — Филипп по-прежнему улыбался, но теперь на губах его играла совсем другая улыбка — веселая и озорная, почти мальчишеская.

Шарлотта же замерла на мгновение, а потом сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. «Ах, эта его улыбка… — думала она. — Как же давно я ее не видела…» Благодаря этой чудесной улыбке исчезла аристократическая «маска» герцога и навязанная долгом сдержанность; теперь перед ней находился совсем другой человек — мужчина, способный растопить женское сердце одним лишь взглядом своих серебристых глаз, мужчина, который мог заставить ее трепетать в его объятиях, трепетать так же, как в то время, когда они…

Усилием воли Шарлотта заставила себя отбросить эти воспоминания, потому что она давно уже не была той женщиной, что когда-то трепетала в объятиях Филиппа. Теперь она — совсем другая.

Вспомнив про вопрос мужа, Шарлотта ответила:

— Возможно, и не стала бы раздевать.

— Что ж, очень плохо. — Кровать заскрипела, когда Филипп потянулся к подсвечнику, чтобы задуть свечи. — И в таком случае, если уж у меня не может быть идеальной жены… Тогда мне, наверное, придется оставить тебя, дорогая.

Шарлотта улеглась па спину и уставилась во тьму. Как бы размышляя вслух, пробормотала:

— Значит, оставить… меня…

Кровать снова заскрипела — Филипп придвинулся к ней поближе.

— Да, тебя, дорогая.

— Оставить… шлюху, верно?

Филипп немного помолчал, потом ответил:

— Я предпочитаю думать о тебе как об овце.

Шарлотта невольно вздрогнула. Весьма озадаченная словами мужа, она повернула голову, чтобы посмотреть на него, но увидела лишь четкие очертания его профиля. Тихонько вздохнув, она спросила:

— Но почему овца?

— Потому что овца — это метафора. Так называют женщину, сбившуюся с пути! Такая женщина благодаря мудрым наставлениям своего замечательного мужа может вернуться на пусть истинный, то есть спастись.

Шарлотта фыркнула и пробурчала:

— Но если я — овца, то тогда ты, видимо…

— Господь Бог, — заявил Филипп. Шарлотта не видела сейчас его лица, однако точно знала, что он ухмылялся.

Она язвительно улыбнулась и скрестила на груди руки. Но в тот же миг поняла, что ведет себя довольно глупо — ведь и муж ничего не видел в темноте, поэтому не мог в должной мере оценить ее реакцию.

А он вдруг тихо рассмеялся и проговорил:

— Я должен предположить, что ты не вполне согласна с моей божественной ролью? Или, может быть, вовсе не согласна?

— Думаю, что скорее отправлюсь в преисподнюю, чем позволю тебе спасать меня, — заявила Шарлотта и тут же повернулась к мужу спиной.

Она пыталась заснуть, но в голову постоянно приходила одна и та же мысль… «Вот он лежит рядом со мной, лежит совсем рядом… — думала Шарлотта. — И если протянуть руку, то можно дотронуться до него. И вполне возможно, что ночью в какой-то момент расстояние между нами сократится… Тогда утром, проснувшись, я обнаружу, что его нога лежит на моих ногах, моя же голова — у него на груди…»