Аромат счастья - Натали де Рамон

Стоп! — сказала я себе, забираясь в ванну, а почему я все время приписываю Мареге фривольные мысли? Почему я сама в его присутствии начинаю вести себя как мартовская кошка? Я же ведь уже знаю, что он занудлив, честолюбив, далеко не бескорыстен, вспыльчив, не нравится Эньярошу, наконец. Ладно, допустим, Игнасио действительно ревнует, но ведь у меня нет перед ним никаких обязательств! А могли бы быть... Сам виноват, нужно было действовать решительнее!

Но если интуиция не подвела Игнасио и с Марегой на самом деле что-то нечисто? Как это так: едва узнав про какую-то Шелгваукану, рваться искать в ней золото, приглашая с собой первых встречных?.. А ведь тебе же самой хочется и в Шелгваукану, и — признавайся, признавайся, Мари Люно! — в объятия Мареги! Ты всегда теряешь голову при виде красивого мужчины, а потом клянешь себя за очередную глупость.

Красивых и одновременно умных мужчин не бывает! Да? Как это дурак мог стать доктором медицины? И разве уж так некрасив Игнасио? Но у Игнасио явно какие-то проблемы с женщинами, а у Мареги — нет! Зато Игнасио — джентльмен, к тому же всякие проходимцы боятся одного его взгляда...

Боже мой, еще позавчера я страдала от одиночества, а сегодня у меня целых два кавалера! Два! Причем в какой-то глухой дыре!

* * *

Часа через полтора, благоухая лосьонами, шампунями и духами, я спустилась в холл гостиницы. Гигант Педро сидел в кресле и курил сигару. Завидев меня, он радостно продемонстрировал тигриный оскал. Я улыбнулась в ответ. После случая с любителем текилы Педро стал как бы моим телохранителем.

Двери в бильярдную были открыты, и я вдруг увидела Марегу, склонившегося над зеленым сукном. Без пиджака, в одной белоснежной рубашке с засученными рукавами, он совсем не выглядел бестолковым занудой. На фоне разномастной, небрежно одетой публики он казался кинозвездой, случайно сошедшей с экрана или с обложки журнала в этот убогий бильярдный зальчик с тусклыми лампочками в клубах сизого дыма. Интересно, а как воспринимают такого психиатра пациенты? Ладно, допустим, им в безумии все равно, а вот их родственники? И особенно родственницы?..

Я невольно залюбовалась движениями Мареги: кий в его руках вел себя как змея, гипнотизирующая добычу, прежде чем нанести безошибочно-смертельный бросок. Удар — и два шара, один за одним, как если бы кто-то тянул их за невидимую ниточку, послушно покатились в лузу. Третий стукнулся о борт, откатился, задел еще один шар, и тот благополучно лег в другую лузу.

— Браво, доктор! — Оказывается, я уже стояла возле бильярдного стола.

Он обернулся.

— Вы выглядите просто потрясающе! — не сразу произнес он, отступив на шаг. — Выпьете чего-нибудь?

— Док, может, сначала закончим партию? — обиженно вмешался Хулио, натирая мелом свой кий.

— Вы не возражаете, мисс? — поинтересовался Марега.

— Нет, конечно.

— Знаете, никак не мог удержаться, чтобы не покатать шары, — виновато добавил он, не обращая внимания на нетерпение своего партнера. — А вы играете?

— Паршиво, а по сравнению с вами можно сказать, что никак.

— В таком случае, — Марега улыбнулся, — держите кий, закончите игру за меня. Не обидишься, приятель?

Хулио презрительно наморщил нос и вытер об жилетку испачканные мелом руки.

— Не годится, док! — с вызовом сказал он. — Хотите с ней играть, так играйте, а я играю с вами!

Я выразительно посмотрела на Марегу.

— Ну-ну, — он медленно двинулся вокруг стола, — ты не играешь, ты проигрываешь, амиго!

Доктор медицины нанес еще два удара, и глуховатый стук шаров сообщил, что на долю амиго не осталось уже ничего.

— Доволен, приятель? — спросил Марега.

Хулио вытащил из штанов мятые купюры и протянул их победителю. Марега небрежно отстранил его руку.

— Выпей за здоровье сеньориты, пока я ее поэкзаменую. Лучше сложи-ка нам пирамидку, амиго. — И он протянул мне кий. — Пожалуйста, мисс Люно!

В этом городе слишком мало развлечений, и ничего удивительного, что игроки с других столов, бросив свое занятие, наблюдали за мной. Злорадно и любопытно. Даже Педро покинул кресло в холле и, загораживая тушей дверной проем, смотрел в мою сторону. Но он был единственным, если не считать самого Мареги, кто явно хотел ободрить меня. Правда, в арсенале здоровяка не находилось никаких других тонизирующих средств за исключением его бесподобной тигриной улыбки.