Аромат счастья - Натали де Рамон

Нетрудно представить мое удивление, когда я увидела за ближайшим к окну выдачи столиком моего вчерашнего бородатого знакомца. Он невольно обернулся на звук открывшейся двери.

— Вы?

— Доброе утро, мсье, — поздоровалась я. — Рада вас видеть.

Это было не просто вежливостью, я действительно обрадовалась ему и, признаюсь, не только по причине безопасности.

— Взаимно. — Он поднялся из-за стола и протянул мне руку. — Игнасио Эньярош.

— Мари Лану, — представилась я. — Очень приятно, мсье Эньярош.

— Просто Игнасио, — сказал он, задержав мою руку в своей немного дольше, чем того требовала учтивость.

— Вообще-то, мадемуазель, — в окошке показалась взлохмаченная седая голова, — главный архивариус — это я. Не нужно отвлекать доктора Эньяроша от его занятий, мадемуазель. Обращайтесь ко мне. Я отвечу на все ваши вопросы. Свидетельство о рождении? О регистрации брака? Спорная собственность?..

Вопросы выскакивали из него, как пробки, и я, чтобы не перебивать старшего коллегу, молча положила перед ним свое командировочное предписание.

— Что это? — растерялся он и вытащил из кармана сначала плоскую наполовину пустую бутылочку, потом клетчатый платок и, наконец, лупу, которую тут же пустил в ход. — Ревизия? Состояние делопроизводства? Да кто вы такая, мадемуазель? С какой стати? У меня образцовый порядок!

— Мсье Сашель, — я прочитала его имя на табличке, — конечно, у вас все отлично, никто и не сомневается, но я должна представить отчет по определенной форме и очень рассчитываю, что вы поможете мне довести до сведения начальства доказательства того, что в вашем архиве образцовый порядок.

Эту фразу я составила заранее, прекрасно понимая, что вряд ли найду здесь дружественный прием, и, похоже, старик оценил мое красноречие.

— Ладно, дочка, валяй. Ты тоже человек подневольный.

Мсье Сашель вздохнул, встряхнул свою плоскую бутылочку и посмотрел через нее на свет. Потом сухими старческими пальцами осторожно отвинтил крышечку, снова вздохнул, сделал глоток, другой, кашлянул, завинтил крышечку, убрал бутылочку в карман. Обвел глазами помещение и вдруг заговорщицки подмигнул.

— Валяй, дочка, валяй!

И повел меня в хранилище. Естественно, его хозяйство представляло собой грустное зрелище.

— Кошмар? — сочувственно поинтересовался Эньярош, когда я устроилась за соседним столом с грудой описей и описью описей архива.

— Не то слово, — прошептала я в ответ, как будто в читальном зале была куча народу. — Я очень понимаю мсье Сашеля.

— В смысле недовольства вашим появлением или наличия стеклянной спутницы в его кармане? — Эньярош опять перешел на английский, но тоже говорил очень тихо.

Я усмехнулась.

— И то, и другое. Вы американец?

— Нет, с чего вы взяли?

— Вы упорно не хотите говорить по-французски.

— Я его плохо знаю. Я из Колумбии.

— О чем это вы там шепчетесь, господа? — Из окошка выглянул обиженный архивариус. — Кажется, здесь нет посторонних.

— Мы просто не хотели вам мешать, мсье Сашель, — сказала я. — Я предложила мсье Энь-ярошу пойти выпить кофе.

Я почувствовала, что Эньярош оценил мою находчивость.

— У нас имеется масса общих знакомых, — заверил он архивариуса по-французски и вдруг смутился, взглянув на меня.

— Идите, — разрешил старик, — только принесите мне тоже!

— С молоком? — уточнил Эньярош.

— Ну ты и шутник, мсье Колумбия, — фыркнул дед, — ты же знаешь, что я всегда пью только чистенькую!