Аромат счастья - Натали де Рамон

Вместо ответа я подмигнула Педро, подошла и поманила его пальцем. Польщенный моим вниманием гигант наклонился. Я привстала на цыпочки и решительно чмокнула его в лоб. Осчастливить поцелуем тигриную улыбку я все-таки не решилась.

— Однако! — в один голос воскликнули Иг-насио и Марега. И смутились оттого, что «однако» вырвалось у них одновременно.

Педро, открыв от изумления рот, трогал свой лоб, как будто от моего поцелуя там могли вырасти цветы, а я милостиво повелела Эньярошу и Мареге пожать друг другу руки в знак окончания поединка. Наверное, игроки с других столов наблюдали за нами, но для меня уже не существовало никого, кроме моих красавцев, да еще, пожалуй, растроганного силача Педро. Ха! Итого у меня уже три поклонника! Или я схожу с ума?..

— Вы великолепно играете, Марега. — Игнасио протянул руку доктору медицины.

— Вы тоже, мистер Эньярош! — со всего размаху Марега сжал руку Игнасио и в знак искренности своего расположения с силой потряс ее.

Игнасио побледнел и опустил глаза. Боже мой, догадалась я, ведь это же больная рука!

— Вы не верите мне, сэр? — растерялся Марега, продолжая сжимать и трясти руку Эньяроша.

— Пойдемте, пойдемте ужинать, — поторопила я их, не решившись сказать про травму Игнасио.

— Все нормально! Мы еще сразимся с вами, мистер Эньярош. Выше голову, дружище! — Марега все еще тряс руку Эньяроша.

Он по-своему понял нежелание Игнасио разговаривать и, желая дополнительно ободрить, энергично похлопал его по больному плечу!

Игнасио пошатнулся. Хорошо, что Педро оказался рядом и вовремя подхватил его, так что окружающие ничего не заметили, и помог выйти из бильярдной на улицу. На лбу Игнасио блестели капельки пота. Педро усадил его за ближайший столик и заботливо предложил принести чего-нибудь выпить. Игнасио отрицательно помотал головой, пристраивая свою руку поудобнее. Как глупо, подумала я, стесняться боли.

— Что с ним? — недоумевал Марега.

— У него сильно ушиблено правое плечо. Это я виновата. Я не должна была допускать этого идиотского состязания.

— Пустяки, — хрипло сказал Игнасио. — Мы замечательно поиграли. Вы прекрасный бильярдист, Марега.

— Извините меня, мистер Эньярош. Я совсем не хотел причинять вам боль. Лучше покажите мне вашу травму. Я все-таки врач.

— Бросьте. Все в порядке.

— Игнасио, покажи, не надо стесняться, — попросила я.

— Сеньорита права, пусть док посмотрит, — поддержал меня Педро.

Подошел официант. Марега вопросительно посмотрел на меня. Я мило улыбнулась и заказала гору еды и море напитков с расчетом и на Педро. Официант отправился на кухню, а Игнасио сдался на наши уговоры, потому что ссадина опять кровоточила сквозь рубашку. Он смущенно закатал рукав, открыв часть плеча. Но и того, что предстало нашему взору, да еще в тусклом уличном освещении, было достаточно, чтобы доктор Марега пришел в ужас.

— Дева Мария! Да как же вы играли?! А потом еще выдержали мои знаки внимания! Чем это вы так? Лестницей? Боже! Вы обращались к врачу? Нет?! Вы с ума сошли! Вы можете остаться без руки! Такая гематома способна переродиться во что угодно! Как вы можете быть уверены, что не пострадала кость? Это же месиво какое-то! А столбняк? Вы хоть представляете, какую инфекцию вы могли туда занести?! Вы падали? Теряли сознание? Вы уверены? А я не исключаю сотрясение мозга!

Ужас Мареги передался Педро, который с открытым ртом внимал речам медика. А Игнасио с усмешкой вернул рукав на место.

— Это преступление — столь несерьезно относиться к своему здоровью! — продолжал Марега. — Мы живем в цивилизованном мире, а вы ведете себя, как дикарь! Я считаю просто своим долгом показать вас специалистам! Не хотите идти к врачам здесь, хорошо, я отвезу вас завтра в Кайенну. Там прекрасная клиника, мой однокурсник работает в ней психоаналитиком...

Официант принес первую часть заказанного мною. Наконец-то! Не слишком вежливо начинать есть, не дождавшись остальных, но я уже не могла терпеть и запихала в рот первый попавшийся кусок, пока Марега самостоятельно наполнял наши бокалы — к окончательному смущению Педро, который только сейчас понял, что принят в «сеньорскую» компанию. К тому же демократичный Марега предложил здоровяку произнести первый тост. Педро запыхтел, задвигался на своем стуле, продемонстрировал тигриную улыбку и беспомощно посмотрел на меня.

— За наше знакомство, за встречу, господа! — провозгласила я, чтобы выручить растерянного гиганта, и подняла свой бокал.

Интересно, кто из них первым чокнется со мной? Но Игнасио и Марега очень дружно и одновременно звонко дотронулись своими бокалами до моего, а потом осторожно прикоснулся к нему и бокал Педро.

Мы выпили и на какое-то время полностью посвятили себя утолению голода, а потом Марега снова наполнил бокалы и уже кокетливо произнес:

— За прекрасную мисс Люно, нашу путеводную звезду к сокровищам Золотой Шелгвауканы!

Педро непонимающе захлопал глазами, а Игнасио сразу напрягся. Естественно, с какой стати нужно было говорить это при Педро? Даже если здоровяк неважно владеет английским, он же все равно что-то поймет и наверняка заинтересуется. Зачем ронять в голову недалекого парня мысли о сокровищах? Ему ведь будет очень сложно объяснить, что все это для науки, а не для нашего личного обогащения.

— Это несерьезно, доктор Марега, — сказала я.

Игнасио впился в меня глазами и затаил дыхание, ожидая продолжения. Марега повел бровью, потрогал пальцем усы и интимно наклонил свою красивую голову. Вино в его бокале светилось золотом, и я снова почувствовала, как вместе с растущим во мне неумолимым куражом жесткая треугольная конструкция так же неумолимо напоминает о себе, отгораживая нас троих от остального мира.

— Хорошо сказано, док. Я бы тоже поискал там золотишко, сеньорита. — Голос Педро раздался словно из другого мира. — В Шелгваукане его навалом, дети знают.

— Вот как? — оживился Марега. — А ты бывал там, амиго?

— Не в этой, док, — странно отозвался Педро и почему-то подмигнул Мареге. — Но всегда с удовольствием. За Шелгваукану прекрасной сеньориты! — И залпом опрокинул свой бокал.

Теперь напряжение Игнасио перешло ко мне, но всего лишь на мгновение, потому что Игнасио вдруг рассмеялся. И я тоже рассмеялась неизвестно чему. Просто я не могла противиться этому чудесному заразительному смеху, совершенно преобразившему его лицо! Надо же, я впервые видела Игнасио смеющимся! И как ему идет быть веселым! Сейчас он был даже красивее Мареги, потому что психиатр не смеялся, а завистливо смотрел на нас! Нет-нет, конечно, мой Игнасио лучше! Мой?..

— Перестань, Педро, — наконец выдавил сквозь смех Игнасио. — Нельзя позволять себе такие шуточки в дамском обществе.

— Но сеньорите же понравилось? Что я такого плохого сказал? Разве у сеньориты не золотая Шелгваукана? — И Педро подмигнул мне.