Пленница французского маркиза - Лариса Шкатула

Почему именно сейчас это Софье вспомнилось? Из-за дорожек, которые оставили на лице девчонки пролитые слезы? Из-за спутанных прядей волос, которые наполовину закрывали её лицо?

Она прислушалась к негромкому разговору, который вели между собой четверо французов и Григорий. По-французски - Грегуар.

- Ни вашей Барбары мы не нашли, ни Эмиля - доверенного лица маркиза. Наверное, именно он увез девушку. Правда, по словам нашего агента, мог сделать это лишь накануне вечером. Мы арестовали Альфонсину де Шовиньи. Старая карга отказалась говорить, а вот её служанка Жавотта поведала, что её хозяйка зачем-то ходила в подвал, вроде носила туда еду. Потом она заснула и ничего не помнит, но когда проснулась и из любопытства спустилась в подвал - там никого не было. Служанка думала, что в подвале держали какую-то собаку. Там тоже оказалась цепь. С ошейником, как она думала.

Тредиаковский сидел, понурив голову и свесив руки между колен. Таким обескураженным Соня его не видела.

- И куда ты думаешь, Шарль, он повез Варвару?

- Да тут и думать нечего - в Марсель. Порт большой, у Флоримона там друзей-товарищей не счесть. Особенно среди моряков и работорговцев. Сколько раз мы прослеживали его путь до Марселя, а в самом городе он словно растворялся. Без следа. Девушек передавали с рук на руки, пересаживали из кареты в карету, а когда кто-нибудь из наших ребят пытался к этой цепочке приблизиться... Двое наших лучших ребят поплатились за свою смелость головой.

- Да, как ни крути, придется мне ехать в Марсель. Кто знает, может, мне удастся к ним подобраться.

- Я бы тебе этого не советовал, - покачал головой тот, кого звали Шарлем. - Одному, в чужом городе. Конечно, я дам тебе адрес своего друга, марсельского ажана36, но вряд ли он тебе поможет - насколько я знаю, у него у самого людей не хватает... Смирись, девушка для тебя потеряна.

Соню неприятно кольнули слова "для тебя". Неужели в поисках Вареньки Шаховской у Григория личный интерес.

- Не могу, - глухо проговорил он, - я дал слово самой императрице, что верну Варвару родителям. Она у них единственная дочь.

Он поднялся из-за стола и окинул взглядом присутствующих.

- Простите, господа, но я должен наедине поговорить с мадемуазель Софи.

- Пожалуйста, в доме семь комнат, и все свободные! - Шарль сделал приглашающий жест; то ли это был его дом, то ли он попросту был старшим по званию в группе французских полицейских и потому принимал все решения единолично.

- Пойдемте, Софья Николаевна, - проговорил Тредиаковский, - мне надо сказать вам пару слов.

Он предложил ей руку, и они пошли по коридору, чтобы зайти в одну из комнат, в которой горел канделябр со свечами, а на небольшом столике, возле которого стояли два глубоких кресла, был приготовлен поднос с кофейником и крошечными бутербродами.

- Садитесь, моя дорогая, - Григорий придвинул кресло несколько растерянной Соне - уж больно ласковым был голос мужчины. - В ресторане, куда я вас недавно пригласил, нам так и не удалось поесть. Но Шарль, как гостеприимный хозяин, позаботился о нас, так отчего бы не воспользоваться этим?

Он снял с подноса чашки, тарелки и ловко сервировал стол, так что Соня и не успела предложить свои услуги. Впрочем, она была так растеряна, что и мысли её, и действия несколько замедлились против обычного.

- Софья Николаевна, - начал он, пристально глядя ей в глаза, - я очень виноват перед вами.

- Виноваты? - растерянно переспросила она. - Но в чем?

- Например, в том, что я использовал вашу беду в своих целях. Или в том, что назвался не своей фамилией. Или в том, что позволил себе... полюбить вас, не имея на это никакого права. Я пообещал помочь вам перепрятать ваше золото в надежное место, с тем, чтобы после перевести их в деньги или недвижимость...

- Погодите, Григорий Васильевич, Гриша... вы смешали в кучу все, даже... свою любовь ко мне. Хотите сказать, что деньги, ваше инкогнито и... чувства стоят в одном ряду?

- Что вы, Сонюшка, простите, Софья Николаевна, я проговорил это скороговоркой, можно сказать, вывалил лишь потому, что вскоре нам предстоит расстаться, и я не решусь сказать вам о своих чувствах отдельно, так что вы никогда о том не узнаете... Впрочем, может, это и к лучшему!

- К какому - лучшему?! - возмутилась Соня, в момент забыв про всю свою робость. Лишь мелькнула у неё мысль: "Ого, ваше сиятельство, растете на глазах!" - Хотите сказать, что будет лучше, если два любящих человека навеки расстанутся, не узнав в друг друге свои половинки?

- Если я правильно понял, - проговорил он чуть дрогнувшим голосом, вы тоже любите меня?!

Они оба, не сговариваясь, поднялись с кресел и протянули друг к другу руки. И прильнули, на время забыв обо всем.

- Боже, как я несчастлив! - горестно проговорил он, с трудом оторвавшись от губ Сони. - Едва нашедши вас, моя любовь, я вынужден расстаться неизвестно, на какое время! Но вы не печалься, я попрошу Шарля, он сделает все, как надо, поможет забрать ваше золото. Я расскажу ему, как это сделать. Кстати, я узнал, ваш жених Леонид Разумовский теперь на хорошем счету, работает в Стокгольме. Шарль посадит вас на пароход и вы сможете привезти свое богатство прямо графу в руки!..

- Но я не хочу! - вскричала Соня. - Я не хочу ехать ни в какой Стокгольм.

- А что вы хотите?

- Поехать с вами в Марсель!

Он решительно отодвинул княжну от себя.

- Об этом не может быть и речи!

- Но почему? Почему?! Разве вы не говорили сами, что мы вполне можем работать вместе. Что я легко всему учусь. Что мы понимаем друг друга с полуслова. А если Вареньку к тому времени, как вы приедете, успеют куда-нибудь увезти, продать? А вдруг её будут держать где-то, куда сможет проникнуть только женщина?

- Соня! Вы, простите за прямоту, существо домашнее. Вы не умеете быстро бегать. Прыгать с высоты. Драться. Использовать оружие. О, да всего не перечислишь, это целая наука! Вас ждет прекрасное будущее - быть женой молодого красивого генерала, который, тем не менее, может и не принимать участия в военных баталиях.

- Я поеду с вами в Марсель!

- Однако, вы упрямы. А как же ваша служанка? Мы не сможем взять её с собой.

- Я уже обо всем подумала: мы оставим её в деревне у вдовы Фаншон. Там, где сейчас Антуан де Баррас. В конце концов, это его сыночек надругался над бедной девушкой. Пусть теперь папенька искупает вину перед Агриппиной.

- Однако, вы распорядились! - фыркнул Тредиаковский, или как там его зовут на самом деле! - Пожалуй, в вас можно разглядеть неплохие задатки для той работы, которой я принужден судьбой заниматься.

- Можно подумать, вам она не нравится.

- В том-то и беда, что нравится! Надо сказать, я на неплохом счету у князя Н., - по-мальчишески похвастался он. - Впрочем, вам пока не стоит знать его подлинное имя.