Пленница французского маркиза - Лариса Шкатула

Тредиаковский застонал, и она опрометью кинулась к нему.

- Софья Николаевна, вы ещё здесь?

- Куда же мне ещё деваться? - улыбнулась она.

- В какой-то момент мне показалось, что это мама, как в детстве, положила мне на лоб прохладную ладонь. Тогда у меня была корь и жар изводил меня...

- Как вы себя чувствуете?

Он попытался приподнять голову и прислушался к себе.

- Как странно, голова почти не болит, вот только больно ложиться на подушку затылком.

- Еще бы, у вас такая шишка!

- Их было трое. Третий стоял за углом, и я не услышал, как он подкрался. Со спины...

- Я хотела позвать врача.

- Что вы, ни в коем случае! Я ещё немного полежу, и все пройдет. Звать врача! Вы уверены, что это не будет один из тех, что кружат сейчас возле нашего номера?

- Вот поэтому я и медлила. Но у вас было такое бледное лицо...

- Умница. Хорошо, что медлила. Мы и так разворошили это осиное гнездо. Пусть они успокоятся.

- Вы думаете, это случится?

- Думаю, нет, - сказал он со вздохом. - Однако, какова наглость! Напасть на постояльца прямо в отеле. Неужели в самом деле их так много? Или они почувствовали запах горелого? Наверное, придется нам отсюда выбираться.

- И вы знаете, как?

- Думаю, для начала нам надо сходить в ресторан. Я, знаете ли, ужасно проголодался.

- Я тоже... А если нам что-нибудь подмешают в еду?

- Ну, волка бояться - в лес не ходить... Кстати, в ресторане у них есть второй выход. Через кухню. Словом, есть где развернуться. Это вам не в номере, из которого только один выход.

- Но вы же больны! - запротестовала Соня.

- Болен? То есть, получил по голове? Так мне и надо, не поворачивайся к врагу спиной.

- Удар такой силы...

- Пустое, ваше сиятельство! То, что невозможно и представить женщине, для мужчины дело обычное. Природа-матушка так распорядилась - сделать наши черепа крепче женских.

Он, невольно скривившись, опустил ноги с кровати и только тут оглядел себя.

- Вы меня раздевали?

Соня залилась румянцем.

- Не могла же я укладывать вас в постель одетым.

- В свою постель? Это трогает. Я ещё никогда не спал в девической постели.

- Это не девическая постель, а всего лишь гостиничная, - возразила княжна, стараясь разозлиться, чтобы хоть таким образом избавиться от смущения.

- А жалко, - с нарочитым вздохом проговорил Тредиаковский; он потянулся было за своей одеждой, но попенял Соне. - Отвернитесь, княжна, если вы меня один раз раздели, - получается каламбур, не так ли? - вовсе не значит, что нам уже не стоит и стесняться в присутствии друг друга.

- Невежа! Говорить такие пошлости женщине, которая за вами ухаживала! - выпалила в сердцах Соня и выбежала прочь в комнату, которая - и это не смешно! - была спальней Григория. А куда бы она могла уйти еще, ежели не в коридор?!

- Теперь мы можем поменяться комнатами, - как ни в чем не бывало проговорил, входя, Тредиаковский. - Сделайте мне приятное, Софья Николаевна, оденьте то зеленое платье, что я купил для вас давеча в лавчонке на окраине.

- Но к нему не пойдет темный парик, - возразила Соня.

- И хорошо. Никаких больше париков! Накладных усов и бород! Мы выходим к противнику с открытым забралом.

- Но как же я оденусь, без горничной? - растерялась Софья, представив, сколько пуговиц на спине этого нового платья.

- Не волнуйтесь, я помогу вам одеться, - предложил Григорий без улыбки. - Что? Вы подбираете слова для отказа? Ничего странного нет в том, чтобы муж помог жене одеться.

- Но вы-то мне не муж!

- Сегодня не муж, а завтра... Шучу, шучу, экая вы темпераментная, Софья Николаевна! Я же помогу вам одеться, а не раздеться, как вы мне... Обещаю, я не буду смотреть на вашу спину и застегну эти восхитительные мелкие пуговички с закрытыми глазами.

- Вы опять смеетесь? - укоризненно сказала Соня, выходя из его комнаты.

- Так вы позовете меня?

- Позову, - проговорила она уже из коридора.

Может, Тредиаковский прав, и теперь не до церемоний? Кто знает, чем окончится их выход в свет? Но отчего-то рядом с ним ей совсем не было страшно. Она даже подумала, что ей было бы приятно... умереть в его объятиях. К примеру, если бы её ранили из такого револьвера, который она недавно держала в руках...

Григория все-таки пришлось позвать, хотя Соня и ухитрилась большую часть пуговичек застегнуть сама. Что за дурацкая мода!

Но Тредиаковский и вправду справился с пуговицами без проволочек и признался ей:

- Не сердитесь, - Софья Николаевна, - со мной это бывает. Волнуюсь перед решающим действием, вот и шучу невпопад. Давайте, я вас причешу.

- Причешите? - изумилась Соня.

- Ничего странного в этом нет. Лет пять назад, как говорится, на заре моей юности, мне пришлось изображать из себя цирюльника.

- Работая в посольстве?

- Тогда я ещё не работал в посольстве, - уклончиво проговорил он и вправду ловко управляясь с её волосами. Вам говорили, что у вас красивые волосы? Тяжелые, блестящие, - золотые! - они струятся, как живые, их хочется расчесывать без конца!

- Разве вы не говорили, что проголодались, - насмешливо напомнила Софья.

- Увы, человек несовершенен! - с сожалением проговорил Тредиаковский, заканчивая сооружение прически.

Теперь она оглядела себя в зеркале во весь рост, улыбаясь отражению обоих - Григорий нарочно подошел и стал рядом.

- По-моему, мы с вами похожи на супружескую пару, - довольно кивнул он.

- Всякие мужчина и женщина близкого возраста, идя рядом, могут походить на супружескую пару, - возразила Соня просто из чувства противоречия; она из всех сил противилась чувству, которое с некоторых пор стала овладевать ею.

Тредиаковский - её случайный попутчик, а теперь и помощник, и даже соучастник происходящих с княжною событий притягивал её к себе, заставлял о себе думать. Причем, даже чаще, чем она вспоминала, например, о своем женихе Разумовском. Почему-то она вообще почти забыла о нем!

А между тем, Тредиаковский был разодет так, что на его фоне Софья... Она чуть было не подумала о себе - терялась! - но ещё один мимолетный взгляд в зеркало сказал ей, что они и вправду выглядели, как бы это поточнее сказать, слаженно.

- К этому бы платью, да ещё и бриллианты!

Григорий одобрительно оглядел её и предложил руку.

- Револьвер у вас с собой? - спросила Соня, таким образом признаваясь, что открывала его саквояж.