Ожерелье невесты - Кэт Мартин

Если мама хотела, чтобы она нашла дневник…

Тори бросилась в комнату, которая когда-то была ее спальней. Она сама выбрала для нее бледно-розовое одеяло, хорошо сочетающееся с темно-розовыми занавесками из дамаста. Ей невольно вспомнилось, как было весело, когда они втроем поехали по магазинам, чтобы… но она безжалостно отбросила воспоминания.

Она торопливо подняла пуховую перину и тщательно проверила, нет ли чего-нибудь под ней.

Ничего.

В комоде красного дерева оказалось кое-что из ее одежды.

А в нижнем ящике, под шалью, которую мама связала Тори ко дню рождения, лежал дневник.

У Тори задрожала рука, когда она откинула шаль и любовно провела пальцами по гладкому переплету из красной кожи, потертому от частого пользования. Боже, она наконец нашла его! В горле стоял ком. Когда она доставала дневник из ящика, он открылся, и она узнала знакомый почерк.

Тори не стала читать начало, записи, относящиеся к тому времени, когда Шарлотта Темпл вышла замуж за красавца юношу, в которого была влюблена. Чувства матери были так похожи на ее собственные.

Тори перескочила к последним дням жизни матери, последним неделям, когда она была смертельно больна. И вот оно – доказательство, что все было так, как Тори себе и представляла.

"Сегодня я нашла перстень Уильяма. Он был в шкатулке, где Майлс держит драгоценности, завернутый в белый шелковый атлас и убранный подальше, – трофей, доказывающий, как Майлс умен".

Тори перестала читать и сделала глубокий вдох, чтобы успокоить бьющееся сердце. Бедная мама! Виктория переворачивала страницы, рассказывающие о растущих подозрениях матери и ее страхе.

"Думаю, он понимает, что я узнала о его роли в убийстве Уильяма. Моего любимого Уильяма.

Как я не увидела, что за человек на самом деле Майлс? Как я ненавижу его.

Я боюсь его, боюсь за детей".

Каждая страница наполняла Тори гневом и болью.

"Он изводит меня при каждом удобном случае, его взгляд предупреждает о том, что случится, если я выдам его".

Как могла мама выйти за него замуж? Как могла она не распознать, что он из себя представляет? Но мама была так отчаянно одинока, так погружена в свое горе. И в конце концов прозрела.

"С каждым днем я чувствую себя все хуже и хуже. Я уверена, что Майлс отравляет меня, но не могу понять, каким образом. Я все слабею и уже слишком больна, чтобы остановить его".

Тори смотрела на строки, которые начали расплываться перед ее глазами. Она поморгала, чтобы восстановить зрение, слезы катились по ее щекам.

Он убил и мать!

Тори вытерла глаза и дала себе слово, что увидит, как Майлса повесят.

Она заставила себя продолжать чтение, тем более что за последние несколько дней записей прибавилось мало.

"Конец близок. Я боюсь за дочерей. Я должна найти способ защитить их. Боже милосердный, что мне делать?"

Это была последняя запись. В тот же день мама умерла. Но она нашла в себе силы спрятать дневник в такое место, где, как она верила, Тори найдет его. Может быть, она хотела предупредить Тори.

Или добиться торжества справедливости.

– Ну… я вижу, что вы в конце концов нашли его. – От звуков голоса Майлса Уайтинга ледяной холодок пробежал по ее спине. Тори повернулась и увидела его в дверях. – Для вас было бы гораздо лучше, если бы вам это не удалось… но вы никогда не отличались здравомыслием.

– Вы убили ее! Вы убили их обоих!

– Так считала твоя мать. Она была не в себе, видишь ли… когда умирала. Никто не поверит ни единому слову, написанному ею.

– Поверят, когда я покажу им перстень моего отца! Его, наверное, украл тот, кто убил отца. Мама нашла его в вашей шкатулке, и теперь он у меня.

Его вытянутое лицо окаменело.

– Правда? – Она заметила, как его рука полезла в карман пальто и через миг появилась снова, сжимая пистолет. Боже, она не могла придумать ничего неудачнее, как схватиться с ним в такой ситуации.

– Перстень едва ли послужит достаточным основанием, чтобы вы могли увидеть меня болтающимся в петле, но ваши обвинения, разумеется, чреваты для меня нежелательными неприятностями.

– Как вы нашли меня? – спросила Тори, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ей нужно было время для обдумывания положения, в котором она оказалась. – Как вам удалось узнать, что я здесь?

Его узкие губы чуть раздвинулись в улыбке.

– Ваша миссис Ратбон оказалась очень полезной в этом отношении. Она не очень-то благоволит к вам, вы знаете.

Тори смотрела в сторону двери, но Харвуд преграждал выход, а окно второго этажа было слишком высоко от земли. О нем нечего было и думать. Она не сможет выпрыгнуть.

Он взмахнул пистолетом.

– Идите. Вы начали эту игру. Настало время закончить ее – Он отступил от двери, чтобы она могла пройти мимо него, затем сделал шаг назад, оставаясь поблизости, чтобы в любом случае, стреляя, не промахнуться.

– Куда мы идем?

– Мы ищем дневник вашей матери. Вы наверняка захотите осмотреть подвал.

Страх заставил ее содрогнуться. Бессознательно рука легла на слегка округлившийся живот, в котором рос ребенок. Ей не следовало приезжать. Нельзя было рисковать неродившимся ребенком ни при каких обстоятельствах.

– Я туда не пойду. – Она остановилась и хотела повернуться к нему, но он ткнул пистолет в ее ребра.

– Если вам так хочется, я могу застрелить вас прямо здесь.

Он сможет, она знала. Он убьет ее и ребенка.

– Я приехала сюда не одна. Если вы нажмете на курок, кто-нибудь из моих людей услышит выстрел. Они придут сюда. – Разумеется, это не соответствовало действительности, потому что кучер и лакей были в деревне.

– Возможно, но к этому времени вы уже будете мертвой. Так как никому не известно, что я здесь, и я сразу же после выстрела удалюсь, это не имеет никакого значения.

– Мой муж узнает. Я оставила ему письмо с объяснением, куда я поехала и почему. Корд узнает, что вы убили меня, и убьет вас. Барон засмеялся:

– Нет никакого письма. Я приказал миссис Ратбон сжечь его. Ваш муж поверит, что вы убежали с любовником, как уже делали раньше. Может быть, он подумает, что тот, другой, убил вас. Да… я уверен, что так он и подумает.

Новый приступ страха овладел ею. Он знает все! Он уничтожил письмо! Если к возвращению Корда ее не окажется дома и он не будет знать, куда она отправилась, то точно поверит, что она сбежала к Джулиану.

Харвуд упер ствол ей в бок, понуждая идти вперед, и она двинулась, едва держась на дрожащих ногах. Эван и Григгз еще не вернулись. Джейкоб работает где-то в поле, но даже если он услышит выстрел, будет уже поздно.