Прощения не ждут - Лора Бекитт

— Я помню об этом, но у меня нет ни цента, все отобрали при обыске. Да я и не хотел бы расплачиваться теми деньгами.

— Я одолжу тебе, сколько нужно. Потом вернешь, — сказал Арни, понимая, что Кларенс не примет другого варианта.

Глаза Кларенса жестко блестели.

— Хорошо.

— Давай мы с Эвиан сходим в ювелирную лавку и…

— Давай это сделаем мы с тобой! Эвиан — невеста, ей надо немного подготовиться.

— Ладно, — согласился Арни.

Он ценил заботливое отношение Кларенса к своей будущей супруге, потому что слишком хорошо понимал, как много это значит для них двоих.

— Я до боли хочу спать в своей постели со своей женой, сидеть за своим столом и объезжать пусть не свои владения, но, по крайней мере, места, где я знаю каждый камень и каждый куст. А больше мне ничего и не надо, — сказал Кларенс, когда они спускались по лестнице.

— Мне кажется, это самое малое, чего достоин каждый из нас.

— Думаешь, мы будем счастливы? Я готов все искупить, но…

— Ты должен быть осторожным.

В ювелирной лавке Арни не обнаружил ничего подозрительного, и они с Кларенсом беспрепятственно купили кольца. Вернувшись в гостиницу, он также не заметил, чтобы Эвиан как-то особо готовилась к тому, что должно произойти, если только это не касалось ее внутреннего состояния.

Было решено не брать Дункана на церемонию, и он смиренно принял это. Заметив, что мальчик прислушивается к словам Кларенса и что это несказанно радует Эвиан, Арни решил: да будет так! Он искренне надеялся, что нынешние события не потревожат душу Джозефа Иверса.

Похоже, судье не было известно имя Кларенса Хейвуда, потому что он вел себя совершенно спокойно. Кларенс и Эвиан расписались в книге и обменялись кольцами.

Глядя на молодую женщину, Арни догадывался, что она чувствует. Прежде в ее душе царили пустота и темнота, а теперь рождалось нечто необычное и непознанное. Все, что составляло ее прежнюю жизнь, куда-то исчезло: ее увлекло за собой некое спасительное забвение. Они с Кларенсом стояли, прислушиваясь друг к другу сердцами и телами, ощущая, что их вот-вот перенесет в область чего-то возвышенного и неведомого.

Арни увидел, что взгляд Эвиан способен с одинаковой силой выражать как ненависть, так и любовь. Он был счастлив за них. И все же чего-то боялся.

Когда они вышли на улицу, он сразу спросил:

— Пойдем в гостиницу?

Эвиан замялась. На противоположной стороне улицы было много ярко освещенных лавок.

— Мне надо кое-что купить. Раз уж мы приехали в город…

— А мы с тобой, — подхватил Кларенс, обращаясь к Арни, — пока могли бы зайти в салун.

— Не опасно ли это?

Кларенс рассмеялся.

— Брось! Тебе всюду мерещатся законники! Мы всего лишь пропустим по стаканчику.

— Я скоро, — сказала Эвиан.

Очутившись на другой стороне дороги, она улыбнулась и помахала мужчинам.

— У тебя были моменты, когда тебе казалось, будто ты спишь наяву? — негромко произнес Кларенс.

— Не помню. Ты хочешь сказать, что счастлив?

— Я хочу сказать, что я в это не верю.

Они вошли в салун. Вечером здесь было полно народа; приятели с трудом протиснулись к стойке, чтобы взять напитки. Но потом им повезло найти место за столом, на котором лежали засаленные карты и несколько газет. Арни был готов произнести слова поздравления, но внимание Кларенса привлек какой-то заголовок. Схватив газету, он прочитал:

«Детективное агентство Аллана Пинкертона сообщает о захвате банды Айка Макгроу (Бешеного Айка), совершившей множество дерзких ограблений поездов в штатах Колорадо, Вайоминг и Юта. Ожидается, что главаря банды и нескольких активных ее членов суд приговорит к повешению, а остальные получат длительные сроки тюремного заключения. Предположительно, преступная группа была арестована в том числе благодаря показаниям одного из ее участников, Кларенса Хейвуда, коему впоследствии удалось сбежать и за поимку которого объявлена награда».

— Что?! — вскричал Кларенс, безжалостно сминая бумагу. — Да я не сказал им ни слова! Я ни за что не сдам человека, который спас мне жизнь, будь то самый последний бандит! Какого дьявола они пишут такое!

— Прошу тебя, тише!

Арни заметил, как несколько человек перевели взгляд на Кларенса и прислушивались к его словам. Быстро осушив стакан, он едва ли не силой заставил приятеля покинуть салун.

Найдя Эвиан в одной из лавок, они направились в гостиницу. Арни то и дело оглядывался. Вроде бы слежки не было. И все же он считал, что им надо спешить. Впрочем, было поздно, и никто бы не счел разумным пускаться в дорогу на ночь глядя.

За ужином Арни видел, что Кларенсу и Эвиан хочется остаться наедине. Он сказал, что возьмет Дункана в свою комнату. Удаляясь в номер, Кларенс держал Эвиан за руку.

— Теперь мы сможем повидать моих родителей, — сказал он.

Арни кивнул. Из головы не выходило сообщение о том, что за поимку Кларенса объявлена награда, но он ничего не сказал.

Как ни жаль было поднимать Дункана и новобрачных до рассвета, ему пришлось это сделать. Пока они собирались, Арни забрал из конюшни лошадей.

Спускаясь по лестнице, Эвиан вспомнила, что забыла в номере какой-то сверток, и повернула назад. Дункан первым выскочил из гостиницы и побежал к лошадям.

Когда к ним с Кларенсом приблизился какой-то человек, Арни не сразу понял, что происходит.

— Кларенс Хейвуд? — негромко произнес незнакомец.

Приятель обернулся, и Арни заметил, как изменилось выражение его лица. А еще он мог сказать, что теперь знает, как бывает, когда кажется, будто видишь сон наяву. Им руководил не разум, а некое шестое чувство. Он ощущал друга, как самого себя; чувствовал, как под его кожей напряглись мышцы, как участилось его дыхание, а мозг пронзила быстрая, как молния, мысль.

Когда Кларенс выхватил револьвер, Арни бросился на него и успел ударить по руке. Пуля вошла в землю. Мигом подоспевшие полицейские, которые, по-видимому, поджидали где-то рядом, скрутили Кларенса, который только и смог прошептать:

— Какого дьявола, Янсон?!

— За убийство агента Пинкертона ты получил бы виселицу. К тому же не стоит отправлять на тот свет человека на глазах собственного сына.

Возле коней застыл Дункан. Из гостиницы вышла Эвиан. Она тоже замерла, и Арни почудилось, будто она не может вздохнуть. Ее дыхание казалось запертым в груди вместе с теми надеждами и чаяниями, каким было не суждено осуществиться.

Когда на запястьях Кларенса защелкнулись наручники, детектив сказал Арни:

— Мы не станем задерживать вас, мистер Янсон. Надеюсь, вы сами явитесь к нам, чтобы дать показания?