Британский качок - Сара Ней

Какой беспорядок.

— Мы делаем это, потому что нам не все равно, милая, — говорит мама. — Ты не можешь прятаться здесь. Ты идешь на работу, возвращаешься домой и не выходишь из своей комнаты — и я слышу тебя по телефону. Я слышу, как ты плачешь. — Она делает паузу. — Пришло время.

— «Сри или слезай с горшка» — вот что сказал мне дедушка Паркер, когда я окончил колледж. Принимай решение. Сорви пластырь.

Папа и дедушка любят метафоры.

Я слабо киваю, благодарная, что моя нижняя губа не дрожит, когда я говорю:

— Я понимаю.

Когда мама осторожно входит в мою комнату и подходит, чтобы сесть рядом со мной на кровать, обнимая меня одной рукой, папа присоединяется, садясь с другой стороны от меня.

— Ты поступишь правильно, — говорит он.

Мама целует меня в макушку.

— Аннулируй брак, милая, и двигайся дальше.

«Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь».

Эпилог

Эшли

Двадцать девять дней спустя…

— Джек, можешь открыть дверь?

Я прислушиваюсь к звуку его шагов, но их нет.

— Джек?

Я знаю, что брат здесь. Он заглянул в ванную сегодня утром, когда я был там, и спросил, не хочу ли кофе, пока он бегал по делам, но прошло уже несколько часов, и Джек давно должен был вернуться

Я уже какое-то время сижу за его кухонным столом, бумажки из офиса распечатаны и разбросаны вместе с выборкой недвижимости по аренде жилья и квартир, обводя заинтересовавшие места.

Откладываю ручку в сторону, когда дверной молоток издает еще один металлический лязг.

Никаких признаков моего брата.

Отлично.

Я сам открою дверь, не то чтобы это было проблемой с самого начала, но это его квартира и, вероятно, его доставка — должно быть это так, поскольку мы не ожидаем гостей.

Вооруженный бюджетом, я искал собственное жилье, чтобы вырваться из-под контроля Джека — невозможно заниматься сексом по телефону со своей девушкой, спя на диване с моим проклятым братом в соседней комнате.

Его любимое занятие? Выскакивать из своей спальни абсолютно без предупреждения и пытаться поймать меня с рукой в штанах.

Нет, спасибо.

Я встаю из-за стола и шаркаю по дому. Гостиная, коридор, парадный вход, не проверяю, кто снаружи, прежде чем отпереть замок и распахнуть дверь.

Джорджия стоит на веранде.

Внизу на тротуаре стоит мой брат с тремя гигантскими чемоданами в руках и глупой улыбкой, приклеенной к его лицу.

Джорджия.

Чемоданы.

Джорджия.

Чемоданы.

Мне требуется еще полсекунды, чтобы собраться с мыслями, я выхожу наружу, чтобы схватить ее в объятия и поднять.

— Я скучала по тебе, — говорит она, утыкаясь лицом в мою шею, целуя ниже уха.

— Я тоже скучал по тебе, — отвечаю, задыхаясь, эмоции, о которых я и не подозревал, поднимаются во мне. — Не могу поверить, что ты здесь. Я начинал раздражаться на Джека за то, что он не открыл дверь. Это было чертовски раздражающе. — Я целую ее в губы. — Но это ты.

— Я хотела сделать тебе сюрприз.

Небо темное и грозит дождем, поэтому я провожу ее внутрь.

— Заходи внутрь, давай… — Я бросаю взгляд на Джека, стоящего на тротуаре. — Я помогу ему, а ты входи. — Спускаясь по ступенькам, я обнимаю своего брата. — Ты задница! Как давно ты знал, что она приедет?

Он пожимает плечами, поднимая две сумки Джорджии.

— Пару недель. Держу пари, ей есть что тебе рассказать.

Я киваю, хватаю третий чемодан и прошу Джека подняться по лестнице первым.

Она точно не путешествует налегке.

Мы с братом заносим ее вещи внутрь, ставим все у двери. Когда я нахожу Джорджию, она сидит на диване без обуви и встает, когда я вхожу в комнату.

Я поворачиваюсь к своему брату.

— Приятель, мы можем ненадолго воспользоваться твоей комнатой?

Он хмыкает.

— Никакого секса.

Моя девушка смеется.

— Мы не собираемся трахаться, я тебе обещаю!

— Нет? — дразню я, прекрасно зная, что нам нужно поговорить. У меня в голове одновременно крутится миллион вопросов. И я очень сильно хочу поцеловать ее, но не на публике.

Вскоре мы устраиваемся на его кровати лицом друг к другу, держимся за руки и целуемся. Она обнимает меня за шею и наклоняется, прижимаясь своим лбом к моему.

— Я так сильно скучала по тебе. — Она вздыхает, в ее голосе слышны эмоции. — Не могу поверить, что я здесь.

Кстати, об этом…

— Что ты здесь делаешь, Джорджия? Не то чтобы я не был взволнован сюрпризом, но что-то случилось? Что происходит?

Девушка склоняет голову.

— Мои родители… черт. Не хочу выставлять их придурками, потому что это моя вина, но они фактически выгнали меня.

— Что? — восклицаю я. — Почему?

— Мы трое — ну, в основном мои родители — провели много самоанализа за последний месяц, и они действительно хотят, чтобы я нашла себя и поняла, чем хочу заниматься. Они хотят… — Она прочищает горло. — Мне нужно повзрослеть. Они «выгнали меня» из дома, типа как выпихнули меня из гнезда, чтобы я могла «лететь».

Джорджия использует воздушные кавычки.

— На самом деле это действительно неловко. Я рассказала им о нас.

Я чувствую, как мои глаза становятся шире от ее заявления.

— Рассказала?

— Да, и все прошло не так хорошо, как я надеялась. Или, может быть, все прошло именно так, как я и предполагала — не знаю. Это было ужасно, я была так смущена, все было так неловко.

— Что ты имеешь в виду?

— Они начали относиться ко мне по-другому — в основном мама. Папа делает то, что хочет мама, поэтому он просто избегал меня, настаивая на расторжении брака и подталкивая меня к поиску лучшей работы.

— Так вот почему ты притворялась, что того разговора между нами никогда не было?

Того, где я сказал, что перееду к ней на шесть месяцев, чтобы мы могли во всем разобраться.

— Да. После твоего звонка в тот день… в конце концов, я рассказала своим родителям, и вот тогда все пошло наперекосяк, и, честно говоря, Эшли… — Девушка опускает голову, избегая моего взгляда. — Я не могла просить тебя сделать это. Бросить все и приехать в Америку, когда я такая глупая и незрелая. Это было бы эгоистично. Все, что у тебя есть, находится здесь.

Вот тут она ошибается.

— Все, что у меня было, было в Штатах.

Она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты. Джорджия, мне насрать на работу, деньги и все