Кровь Амарока: Семя - Мария Новей

Спустя несколько минут мать отстранилась, вытерла слезы и, посмотрев мне в глаза, улыбнулась.

— Тогра, я хочу знать, все, — сказала она, — Как ты с ней познакомился, через что вам пришлось пройти, как появился Хаммер…

— Как скажешь, Кавик, — не возражал я.

— Но… Ик! — икнула мать и нахмурилась, — Давай отложим это на завтра… Я набухалась, как свинья! И меня вот-вот врубит!

— Я провожу тебя до комнаты, — усмехнулся я.

— Да ты ж мой рыцарь! — Кавик потрепала меня за щеку, и мы покинули столовую.

Проводя сестер до их покоев, я сразу поднялся к себе. Когда зашел в комнату, Лифен сидела на кровати и тихо напевала Хаммеру какую-то красивую мелодию.

Ждала меня…

Я сбросил на пол уже высохшую офицерскую форму и отправился в душ. Уже через десять минут вышел из ванной, заплел свою косу и подошел к сыну. Лифен осторожно переложила его в мои руки.

— Ну? — улыбнулся я, показывая зубы, — Помнишь меня, бандит?

— Вяф! — неожиданно тявкнул ребенок.

Мы с Лифен переглянулись и засмеялись. Сейчас, когда Хаммер не был полностью покрыт шестью и был больше похож на обычного ребенка, такой звук казался чем-то необычным и неестественным.

— Вяф, значит? — грозно произнес я, беря его за тело и приподнимая, — Такой малец, а уже бросаешь отцу вызов?!

— Вяф! Ррряф! — произнес карапуз, бесстрашно смотря на меня сверху вниз.

— А ты храбрец, я посмотрю!.. — медленно произнес я, а потом прижался губами к его круглому пузу, — Ам!

Ребенок громко взвизгнул, задрыгал ножками и издал звук, похожий на смех.

— Смотри, он смеется! — удивилась Лифен, счастливо улыбаясь, — Я впервые это вижу! Раньше он даже не улыбался!

— Это потому что его утомили ваши сюсюканья! Ребенку нужно мужское общение, без всяких розовых соплей!

— Он же еще совсем маленький!

— Нет, женщина! — строго возразил я, — Он уже совсем большой! Правда, боец?

Хаммер улыбался во весь свой беззубый рот и восторженно взвизгивал. Поиграв с ним еще какое-то время, я заметил, что Лифен обеспокоенно потирает свою грудь, и отдал ребенка ей в руки.

— Корми и укладывай, — сказал я, залезая на кровать и шлепая ее по заднице, — А я тебя подожду.

О дааа! Как же хорошо вытянуть ноги в мягкой и чистой постели! Никаких комаров, никаких мошек, никаких гребаных сверчков! И не надо рано вставать…

Рядом раздавалась тихое мяуканье Хаммера и нетерпеливое чмоканье. Я на мгновение прикрыл глаза… и уснул.

Утро встретило меня мелодичной трелью лесных птиц. Полупрозрачная шторка медленно колыхалась от свежего утреннего ветерка, врывающегося в приоткрытую створку окна. Он доносил до меня свежие запахи леса, пропитанного вчерашним дождем.

Похоже, я вчера отрубился и проспал всю ночь, как убитый. Ни Лифен, ни Хаммера в комнате не было. Их присутствие я ощущал довольно далеко. Видимо, она решила дать мне выспаться, по-тихому забрала сына и ушла. С ними рядом был Виктор и Мартин. Думаю, нет причин волноваться.

Приняв душ, я оделся и отправился к матери. За завтраком я коротко рассказал ей события последних двух лет. О том, как мы с Итаном охотились за пиратами, как попали в засаду и как наш корабль разнесли на куски, после чего я и встретился с Лифен. Про то, как мы провели в лесу целых девять месяцев, как тяжело пришлось Лифен, учитывая ее положение и мое временное бессилие. Рассказал про Семя, но судя по ее скучающему виду, она уже все про него успела узнать от Лифен.

Вообще, моя омега ей очень понравилась. Хотя учитывая то, что я сильно затянул с холостяцким образом жизни, она была бы рада любой омеге. Горбатой, слепой, хромой…Всякая бы ее устроила, лишь бы рожала ей внуков.

Этот бзик на внуках у нее появился, спустя несколько лет, после того как не стало моего отца. Она едва не свихнулась, когда узнала, что он погиб при обвале шахты на Венере. Пришла в себя только спустя четыре года. Стала общаться, появляться на людях. А еще три года спустя начала требовать от меня внуков. Потому что сама уже не могла зачать детей из-за оставшейся метки от отца, а беременеть искусственным путем она наотрез отказывалась. Был у нее какой-то пунктик насчет этого.

Соединение духов при укусе — это очень важная деталь в отношениях между альфой и омегой. Это правильно для нашей природы, это нам необходимо. Но когда случается так, что омега остается одна, а ее дух продолжает хранить информацию того, кого уже нет, ее жизнь превращается в сплошные мучения. Многовековые страдания в одиночестве... Желание, которое нереально удовлетворить. Невозможность получить даже незначительную ласку и внимание. И эти случаи не редкость. Многие не выдерживают, накладывая на себя руки или отправляясь в хранилище в заморозку. Но моя мать откуда-то нашла силы и продолжила жить, наслаждаясь жизнью.

И Лифен едва не оказалась в таком же положении.

— Че приуныл, сынок? — поинтересовалась Кавик, наблюдая за моим лицом, а потом протянула свою кружку с кофе, — Плесни-ка старушке чего-нибудь крепкого, а то башка трещит.

— Пей пиво, мажорка! — крикнула Мугая, распластавшись на диванчике и держа в руках кружку с пивом, — Бери пример с меня!

— Сама хлебай свою ссанину!

Я усмехнулся. Давно я с ними не общался. Их неординарность всегда меня забавляла. Я плеснул матери в кофе коньяк и попросил служанку принести мне кружку пива, которое варит один наш дальний родственник, проживающий на территории клана.

— О! А вот и наши красотули! — воскликнула Кавик, показывая пальцем в дальний конец аллеи, — Возвращаются со своих опытов.

Отхлебнув пива, я откинулся на спинку стула и стал задумчиво наблюдать за самыми дорогими в моей жизни созданиями.

Даже не верится, что все закончилось.