Шелковая вендетта - Виктория Холт

– Довольно страшная картина.

Он мрачно кивнул.

– Он не примет тебя, Ленор.

– Я уже поняла, что он не признает меня своей внучкой. Но ты, кажется, хочешь сказать, что это является также препятствием к тому, чтобы я побывала на твоем винограднике? Он же не принадлежит ему, разве нет?

– Виноградник мой. Когда я там бываю, то вижусь с отцом. Дело в том, что, с тех пор, как я стал известным виноделом – один, без его помощи, он начал испытывать ко мне некоторое подобие уважения. И хотя по-прежнему считает меня непутевым сыном, но, тем не менее, разрешает навещать родной дом.

– Я бы на твоем месте отказалась от этой милости.

– На твоем месте я бы не говорил так уверенно. Видишь ли, он влияет на людей таким образом... что, как бы они ни возмущались его поведением... они вдруг обнаруживают, что готовы подчиниться его требованиям.

– Я вполне готова к тому, что он меня не примет.

– Моя сестра Урсула будет рада встретиться с тобой.

– А ей это позволено?

– Урсула живет в Виллер-Карсонн. Отец давно отрекся от нее. Дело в том, что она пошла наперекор его воле.

– Прости меня, папа, но твой отец кажется мне человеком, с которым лучше не встречаться.

Он кивнул.

– Он отрекся от Урсулы вскоре после скандала со мной. Луи Сагон, ее теперешний муж, реставрировал картины отца. Он влюбился в Урсулу, когда писал ее портрет, и она тоже. Но у отца были другие планы. Он запретил им встречаться. Тогда они сбежали, и отец от нее отказался. Она вышла замуж за Луи Сагона, и они поселились в Виллер-Карсонне. Отец с тех пор с ней больше не виделся. Она оказалась смелее, чем я.

– И они живут счастливо?

– Да, у них дети – сын и дочь. Я знаю, она захочет познакомиться с тобой. Мы много времени проводим вместе, когда я приезжаю на виноградник.

– Значит, ты был не единственным ребенком, от которого он отрекся.

– Да, двое детей разочаровали его. Однако мой старший брат – Рене – вполне устраивает его. Он взвалил на себя большую часть работы на фабрике, хотя отец до сих пор формально является главой производства. Рене оказался хорошим сыном: он произвел на свет двух сыновей и двух дочерей-двойняшек. Правда, одна из них, Элоиза, умерла.

– Давно?

– Двенадцать лет назад или около того.

– Видимо, она была совсем молодой.

– Ей было всего семнадцать. Она... утопилась. Мы все с трудом перенесли этот удар, особенно переживала Адель – ее сестра. Они были так близки между собой.

– Почему она это сделала?

– Какая-то любовная история, и довольно загадочная, надо сказать.

– Какая печальная семейная хроника. Но, знаешь, мне кажется, когда во главе семейства стоит такой человек, как твой отец, иначе и быть не может.

Он мрачно кивнул.

– В общем, я хотел подготовить тебя до того, как мы туда отправимся.

– Я не буду думать об этом человеке. Если мой дед не хочет видеть меня, то и я не желаю его видеть.

– Урсула будет очень рада тебе. Она давно спрашивает меня, когда же наконец я привезу тебя познакомиться.

– Значит, и я буду рада с ней познакомиться. Полагаю, мне следует называть ее тетей.

– Она понравится тебе, и Луи Сагон тоже. Правда, он слишком поглощен своей работой и может показаться, что ничем больше не интересуется, но на самом деле это очень тихий, мягкий, добрый человек.

– С меня будет довольно встречи с дядей и тетей. И забудем об этом людоеде – моем дедушке.

Несмотря на то, что отец постарался подготовить меня, мне показалось, что он ждет предстоящего визита с некоторым трепетом.

Я попрощалась с бабушкой и графиней, и мы с Кэти отправились в путь.

А путь нам предстоял неблизкий. Мы путешествовали поездом, и Кэти в восторге прилипла к окошку, а отец сидел рядом с ней и перечислял названия мест, проносящихся мимо нас. Мы проезжали небольшие города и фермы, реки и холмы. Когда за окном мелькали виноградники, отец сразу оживлялся и оценивал их взглядом знатока. Мимо нас промелькнуло несколько старых замков, каких не увидишь нигде, кроме Франции – из серого камня, с высокими резными башенками. По мере нашего приближения к Виллер-Карсонну отец становился все задумчивее и тише, и я решила, что его угнетают мысли о разобщенности семьи и о том, как воспримет его отец известие о моем прибытии.

На станции в Карсонне нас должен был ожидать экипаж. Отец сказал, что туда ходит только один поезд в день, поэтому время нашего прибытия точно известно.

Станция оказалась совсем небольшой.

– Хорошо, что есть хотя бы такая, – сказал отец. – Это граф де Карсонн добился, чтобы к нам провели дорогу. Полагаю, ему пришлось выдержать основательную борьбу, но он пользуется очень большим влиянием и всегда добивается своего.

Мы вышли на перрон.

– Альфредо! – помахал отец человеку в темно-голубой ливрее. – Он – итальянец, – объяснил он мне. – у нас тут половина слуг – итальянцы. Здесь проходит граница с Италией, поэтому в каждом из нас есть что-то от итальянцев.

Альфредо подошел к нам.

– Это моя дочь, мадам Сэланжер, – представил нас отец, – а это внучка, мадмуазель Кэти Сэланжер.

Мы улыбнулись ему, и Альфредо с поклоном взял наши сумки.

Мы шли через станцию, со всех сторон сопровождаемые приветственными возгласами. Судя по тому уважению, которое все выказывали моему отцу, я сделала вывод, что он весьма значительная персона в этих местах.

Экипаж покатил по сельской дороге.

Перед нами во всю ширь горизонта простирались виноградники. Уже начался сбор урожая, и мы видели, как сборщики винограда осторожно придерживают лозу, чтобы лишним движением не повредить виноградные грозди.

– Мы выбрали удачное время для поездки, как раз попадем на vendange.

Услышав это, Кэти радостно захлопала в ладоши. Впереди я увидела величественное сооружение на квадратной площадке, окруженной глубокими рвами.

– Какой великолепный замок! – воскликнула я.

– Замок Карсонн, – сказал отец.

– Тот самый граф, который настаивал на проведении сюда железной дороги? Это он здесь живет?

– Тот самый.

– Он все время живет здесь?

– Да. Наверное, у него есть дом и в Париже... и может, где-нибудь еще, но это – их родовое поместье.

– А ты познакомишь меня с этими Карсоннами?

– Вряд ли. Наши семьи не очень дружны.

– Между вами существует какая-то вражда?

– Да не то, чтобы вражда. Земли моего отца граничат с землями Карсоннов. Между ними существует что-то вроде холодной войны... никто не открывает огонь, но обе стороны готовы приступить к боевым действиям при малейшем нарушении границ.