Любовь и лёд. Книга 2 - Ирмата Арьяр

— Нам не покинуть башню, ваше высочество. Она полностью заблокирована нашими врагами.

— Через двери нет, но разве нет другого пути? — девушка встала, подошла к окну, поскребла ногтем толстую корку инея. Настоящий ледяной панцирь.

— И через окна не уйти, принцесса. Они заблокированы магией северян, и даже если получится открыть, мы окружены, не вырваться.

Летта внимательно оглядела стены спальни, и ее взгляд остановился на давно прогоревшем и погасшем камине.

— А наша Зи сможет пролезть через дымоход и привести помощь?

— Несмышленая она совсем, не справится одна, — вздохнула служанка. — А мне не пролезть через трубу.

Эйхо, издав возмущенный писк, вырвалась из рук Мары и вьюжной поземкой метнулась к камину. Миг, и малышка исчезла.

А еще через миг в горстку каминного пепла плюхнулся ошейник вместе с запиской.

Мара подняла потерю, повертела в руках.

— Ну вот, теперь и дитё потерялось, и помощи не будет. А знаете что, госпожа… Есть еще один путь. Человечья-то башня и устроена по-человечьи. Наши враги даже и не задумаются, что кто-то может воспользоваться таким путем. Это настолько для них гнусно, что просто немыслимо! — Мара засмеялась. А в ответ на недоуменный взгляд принцессы и ее телохранителя рассмеялась еще звонче. — Вот и вы, господа, никогда не догадаетесь! А ведь в башне есть нужники и общая отхожая труба. Она большая и теплая, печами обогревается, чтобы не замерзало ничего и удалялось вовремя, не оскорбляя тонкий нюх ласхов. Вот по ней я и спущусь на веревке, найду принца Ниэнира.

Кандар посветлел лицом и кивнул:

— Отличная идея! Идите, Мара, я прикрою.

Летта решительно поднялась.

— Я с вами! Фьер Ривола, вы же сможете прикрыть отход нас двоих?

Мара с ужасом попятилась, замахала руками:

— Да вы что! Вашество, побойтесь Безымянного! Да от вас же, простите сердечно, вонять будет — близко не подойти! Даже эйхо шарахнутся, не то что ласхи. Император будет в ужасе.

— Вот и восхитительно! — потерла замерзшие ладошки принцесса. — Надо будет, я с головой в отходах искупаюсь, чтобы его мерзлейшество и думать забыл о браке!

Но Мара, хлопнув ресницами, выдала:

— А его снежность?

— Туда же! — в запале рубанула Летта.

— Но… мне казалось, вам нравится его снежность принц Игинир, — растерялась служанка.

Принцесса покраснела, отвернулась к окну и процедила:

— Как можно! Я невеста императора! Как ты смеешь говорить обо мне такое? Мой папа и за меньшее казнил на месте!

Мара вместо того, чтобы испугаться или хотя бы устыдиться, сочувственно вздохнула:

— Как же тяжко-то вашему сердечку, госпожа!

— Не смей меня жалеть! — гневно вспыхнула Летта. Схватила рукавички, шапку со стула рядом с еле тлеющей жаровней и развернулась к Маре: — Веди!

— Ваше высочество! — встрял Кандар. — Это плохая идея! Яррен был бы против.

Летта фыркнула, но телохранитель всем видом показывал, что мимо него она не проскочит.

— Послушайте, миледи. Есть вещи, которые позволительны слугам, но невозможны для той, кто скоро наденет венец императрицы. И дело не в запахе нечистот и не в естественной брезгливости людей и магов. Дело в репутации и сохранении достоинства. Даже если вы станете потом безукоризненной супругой императора и великой государыней, в памяти подданных, в истории мира вы навсегда останетесь «принцессой из навоза». Мы, горцы, предпочитаем смерть позору.

Дочь Роберта гордо вскинула голову, выпустила пар из ноздрей и обмякла, рухнув в кресло.

— Хорошо. Ступай, Мара. Я остаюсь. Благослови нас Безымянный.

Служанка опрометью кинулась к комнате для слуг и исчезла с удивительной для ее массивного тела ловкостью.

Комната погрузилась в молчание, но не в тишину. За окном завывал ветер, в зачарованные окна остро колотились льдинки, и на покрытых морозными узорами стеклах мельтешили вспышки. Стены со всех сторон потрескивали, как дрова в печи, только печь была студеной.

Ожидание взаперти и в бездействии угнетало. В королевском дворце Найреоса сейчас тихонько бы тренькал менестрель, дабы не допустить погружения прекрасных дам в тоску и отчаянье.

— Кто осаждает башню? Принцесса Эмерит? — Виолетта подняла на телохранителя грустные фиалковые очи.

— Полагаю, да.

— Значит, императора снова нет во дворце. При нем она не посмела бы.

— Вы проницательны, — с удивлением заметил Кандар.

Передернув плечами, Летта поправила съехавшую шубу.

— Тут не нужно большого ума, чтобы догадаться. Может быть, принцессы Гардарунта не умеют бегло читать, но считать мы способны не хуже магистров и обучены дворцовым интригам. Моя голова нужна леди Эмерит, чтобы получить политические дивиденды — связать кровью старейшин Заполярья. Они боятся, что огненная кровь наследника ослабит магию Севера, ведь так? Думаю, многие ласхи подозревают, что условия моего брака — это коварные планы Белогорья по устранению давнего соперника. Вы много раз воевали с империей. Вы, горцы, в моей свите, и вас отбирал принц Игинир. Сам его визит в Белогорье подозрителен. Разумеется, Эмерит будет использовать этот козырь в борьбе против отца и брата за трон.

У Кандара от изумления широко распахнулись карие глаза и приоткрылся рот.

— Вы…

— Все считают меня глупой, да? — улыбнулась Летта. — Но все забывают, что мы с Виолой — младшие, а наши старшие сестры — сущие змеи. При дворе моего отца глупые не выживали, отправлялись на корм сестрам. Но, чтобы тебя не сломали, нужна была гибкость и сообразительность. Нужно было притворяться милой дурочкой.

Телохранитель выпрямился и склонил голову.

— Благодарю вас за доверие. Вы впервые показали мне истинное лицо. Поэтому вы столь стремительно, за какой-то месяц, обучились чтению, и не только на языке равнин? Вы на самом деле уже были грамотны?

— Не очень, честно говоря. Пишу с чудовищными ошибками до сих пор. Но читать немного умела, это основа выживания в мире — знать и уметь больше, чем враги или соперницы. Но не могла же я, принцесса, это показать открыто! Нас учили Берта и Беатрис. Особенно, Берта. Под видом религиозного рвения она изучила руны священных книг айров. А это база, которая облегчает изучение всех других языков. Правда, мы с Виолой очень не любили эти занятия, считали напрасной тратой времени… — Летта вздрогнула от особенного сильного треска, раздавшегося со стороны окна, и пробормотала: — Где же Яррен? Где же помощь?

И тут последовало еще два мощных удара.

От второго мелкими жалящими осколками