Фавориты - Лэйн Фарго

Церемония прощания началась с небольшой речи ведущей. Потом на трибуну пригласили Кирка Локвуда, который рассказал несколько историй из спортивной жизни Шейлы. Затем вышел Гаррет и произнес трогательную речь о том, как он восхищался своей матерью и как рад тому, что она перед смертью успела узнать его по-настоящему и даже познакомиться с его избранником.

– А теперь, – объявила церемониймейстер, – слово предоставляется дочери Шейлы, Изабелле Лин.

Я замерла, готовясь увидеть лицо своей бывшей лучшей подруги, которая предала меня. Однако Белла не вставала. Гаррет начал шептать ей что-то на ухо, но она лишь качала головой. Плечи ее дрожали: она плакала – или старалась не разрыдаться.

Хит обнял Беллу. Она успокоилась, но подниматься на трибуну по-прежнему не хотела. А лишь еще плотнее прильнула к Хиту, положив голову ему на плечо.

– Ну, что ж, – чуть замявшись, произнесла ведущая траурной церемонии. – В таком случае давайте перейдем…

– Разрешите мне? Я хочу сказать несколько слов!

* * *

Кирк Локвуд. Просто не верилось, что Шейлы больше нет.

На экране – цветы и портрет Шейлы Лин. Камера медленно отъезжает, показывая гостей, собравшихся вокруг мемориального пруда на кладбище «Голливуд навсегда».

Франческа Гаскелл. Мы с Эваном видели ее в декабре во время финала Гран-при. Бодрая, как всегда. А буквально через какую-то пару недель…

Гаррет Лин. Все произошло неожиданно. Но мне кажется, что маме именно так и хотелось уйти.

Вероника Волкова. Вы думаете – раз она умерла, то я буду говорить про нее любезности? Обойдется! Да и Шейла бы тоже не стала, если бы я оказалась в могиле вместо нее.

Эллис Дин. Прекрасная церемония! Все шло замечательно. Но потом появилась Катарина Шоу.

За кадром раздается голос: «Разрешите мне? Я хочу сказать несколько слов!»

Камера переключается на Катарину, направляющуюся к трибуне. Ведущая растерянно уступает ей место. Сняв солнцезащитные очки и крепко сжимая их в руке, Катарина начинает речь:

«Когда я впервые увидела Шейлу Лин, мне было всего четыре года. У меня тогда только что умерла мама…»

Следующий кадр: в первом ряду сидит Белла Лин, по бокам – ее брат и Хит Роча. В зеркальных солнцезащитных очках Беллы отражается голубое небо. Катарина продолжает:

«Мама всегда была больна, сколько я ее знала. Я не помню, как ее хоронили. Но то, что произошло после похорон, я запомнила навсегда. – Она обводит взглядом толпу гостей – те сидят, замерев. – Ночью мне не спалось. Я выскользнула из кровати и потихоньку, чтобы не разбудить отца с братом, включила телевизор. Шла трансляция финала соревнований по спортивным танцам на льду в Калгари».

Бросив взгляд на портрет, Катарина говорит дальше:

«Передо мной на экране появилась Шейла Лин, завоевавшая уже вторую по счету олимпийскую золотую медаль. Сильная, уверенная в себе женщина! Идеал! Я смотрела на нее и не могла оторвать глаз. Она придала мне сил в трудную минуту. На следующее утро я сказала отцу, что хочу записаться в секцию фигурного катания».

Камера снова переключается на Линов. Гаррет плачет. Белла сидит с каменным лицом. В кадре видна рука Хита: он обнимает Беллу, нежно водя пальцами по ее плечу.

«Когда я выросла, мне очень повезло: я тренировалась у Шейлы несколько лет. Мне хотелось тогда во всем походить на нее. Но, по правде говоря…»

У Катарины срывается голос. Она смаргивает слезу. Камера берет крупным планом лицо Хита, который не спускает глаз с Катарины.

«Говоря по правде, я совершенно не знала Шейлу Лин. Да и никто, наверное, ее не знал. Но мне известно, что она была золотой медалисткой, прекрасной матерью, удачливой бизнес-леди… И самым холодным, расчетливым человеком, какого мне только приходилось встречать».

Присутствующие встревоженно перешептываются, кто-то ахает.

«Шейла Лин изменила мою жизнь к лучшему, – продолжает Катарина, – но наряду с этим она также не раз пыталась сломать мне жизнь. Да, это была сильная женщина. Иначе она бы просто не выжила в нашем жестоком спорте. Однако Шейла могла быть и слабой. И беспощадной. Она была простым человеком, хоть и старалась это от всех скрывать».

Снова показывают Беллу: по ее щеке бежит слеза.

«Нет, Шейла Лин не была идеалом, – заключает Катарина. – Но она была победительницей».

Глава 66

Думайте, что хотите, но выступать с речью на похоронах Шейлы я вовсе не планировала. Сама не знаю, как и зачем вдруг вызвалась выйти на трибуну. А когда все оглянулись и посмотрели в мою сторону, отступать было уже поздно. Я поднялась на трибуну, совершенно не представляя, что буду говорить. И что говорила – тоже не помню.

Помню, как солнце слепило глаза и по спине бежал пот. Руки дрожали, и, чтобы унять дрожь, я крепко сжимала очки. Помню лица Беллы и Хита, сидящих в первом ряду. Белла смотрела настороженно, как будто ожидая очередного скандала. Но потом ее лицо смягчилось. И когда я спускалась с трибуны, она едва заметно кивнула мне в знак признательности.

Хит сидел неподвижно – под стать окружавшим нас каменным изваяниям. Я чувствовала на себе его взгляд, но сама посмотреть не решалась: а вдруг увижу в его глазах ненависть? Или насмешливое торжество? Или, еще того хуже, полное безразличие?

Я ушла с кладбища, не сказав никому ни слова. Мне хотелось поскорее покинуть Лос-Анджелес. Поменяв билеты, я улетела первым же рейсом. Самолет едва успел оторваться от земли, а я уже вспоминала свою поездку в Калифорнию как странный сон.

Ну вот и все, думала я. Теперь я уже никогда не увижу ни Хита, ни Беллу, ни Гаррета.

Вернувшись в Иллинойс, я снова зажила одинокой жизнью. Время летело, и каждый следующий день был похож на предыдущий. Но однажды утром (до этого всю ночь бушевала метель, и все вокруг покрылось снегом, как сверкающей мантией) я открыла дверь и увидела во дворе Беллу Лин.

* * *

Она стояла вся в белом – точная копия матери. На мгновенье мне показалось, что передо мной дух Шейлы. Припаркованный сзади небольшой автомобиль – тоже белый – почти сливался цветом с сугробами и