Гнездо для стрекозы - Юлия Климова

– Я устала тебя воспитывать, – понеслось мне вслед. – Может, ты так поймешь?

Мир выключился, будто кто-то мелкий и злой подошел и рванул на себя рубильник, который отвечал за воздух, свет, звуки и многое-многое другое. Кровь во мне остановилась, и показалось, будто она потекла в другую сторону – обратную… Я открыла глаза и увидела Эдиту Павловну, все так же стоящую на втором этаже – прямо и горделиво. «Кружите, вороны, кружите…» Картинка в глазах задрожала, я стала подниматься, села, а затем… В моей голове образовался неимоверный хаос, на меня набросились незнакомые фразы, лица, голоса, они переплетались, кружили и наполняли мозг с бешеной скоростью, не оставляя даже сантиметра свободного пространства. Я моргнула и увидела перед глазами совсем другую картинку. Эдита Павловна стоит ровно на том же месте, а напротив стою я, только маленькая – лет шести… «Я не желаю видеть это отродье! – кричит бабушка, сжимая кулаки. – Она похожа на свою мать! Из-за нее на этом свете больше нет моего сына! Уберите девчонку с глаз долой!» Бабушка размахивается, бьет меня по лицу, и я кубарем лечу вниз и стукаюсь головой о последнюю ступеньку, а дальше… Серый от старости потолок с миллионом извилистых трещин, паутина с дохлой мухой, пыльная люстра, напоминающая самую обыкновенную трехлитровую банку, выцветшие желтые шторы с двумя большими дырками посередине.

«Проснулась? Вставай. Нечего валяться», – раздается незнакомый ворчливый голос. Дальше была уже ссылка и тетя Тома…

Теперь я знала, как оказалась в деревне и главное – почему потеряла память. Сейчас она возвращалась в полной мере, и остановить этот неимоверный поток пестрой информации я была не в состоянии.

Мама – она улыбается…

Коляска и кукла…

Папа… «Отойди от меня…»

Смешной игрушечный паровоз с глазами…

Много бескрайней воды и чайки над волнами…

Детская кровать и разбросанные рисунки…

Я сижу в машине, а неподалеку мама разговаривает с незнакомым мужчиной… Он начинает казаться мне знакомым, у него есть явное сходство с Климом Шелаевым – это его отец…

Громкий смех Коры, ворчание Семена Германовича. «Эти фломастеры мои, отдай!» – визг такой же маленькой, как и я, Леры…

Между мной и Эдитой Павловной было приличное расстояние, но мы встретились взглядами, и я поняла, что она тоже вспомнила тот день. Если ваша внучка два раза пилотирует со второго этажа, вы вряд ли забудете это…

Поднявшись, я обняла себя за плечи и пошла вверх по лестнице, меня колотило, как в лихорадке, кружилась голова, пружинили ноги – прошлое настойчиво продолжало возвращаться, оказалось, не так-то просто справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Мелкие детали, какие-то вещи, обрывки фраз, люди, люди, люди… И несколько раз я – падающая с высоты. «Она похожа на свою мать!»

– Иди спать, – металлическим тоном произнесла Эдита Павловна, но ее щека дергалась, видимо, внешняя монолитность была напускной.

Ничего не ответив, я прошагала мимо, зашла в свою комнату, закрыла дверь на замок и… зарыдала. По щекам ручьем текли слезы, тело сотрясалось, душа металась, стонала и просила хоть что-нибудь исправить… Мне было больно, нестерпимо больно – до отчаяния. Я бросилась к шкафу, достала письмо Тима и разорвала его.

«Настя, привет!

Никогда не думал, что отпуск покажется таким долгим… Соскучился по тебе и, пользуясь случаем, хочу пригласить в кино…»

Теперь это все превратилось в мелкие клочья и валялось на полу. Боль сожгла во мне и «…Надеюсь, у тебя все в порядке и ты по-прежнему мужественно переносишь тяготы жизни, такие как вальсы, каблуки и поедание улиток…», и позабытое «…Я скоро вернусь…» Тим писал мне из отпуска… когда-то…

– Это мне больше совершенно не нужно.

Я села на край кровати, схватила подушку, уткнулась в нее и затихла. Чувства скручивались в тугой жгут, отчаяние, злость не давали успокоиться ни на минуту. Я все падала и падала с лестницы, а прошлое все кружило и кружило надо мной…

Эдита Павловна ненавидела мою маму и меня, пока я не стала нужна ей для осуществления своих планов. По четко написанному сценарию я должна была превратиться в послушную шахматную фигуру, согласную выйти замуж по расчету… Она никогда не любила меня (впрочем, это не новость) и сделала жизнь мамы невыносимой – не отпускала ее, шантажировала мной…

Мне захотелось нанести такой ущерб дому Ланье, от которого Эдита Павловна не оправилась бы никогда, я просто умерла бы, если бы не отомстила…

Но что я могла сделать? Ничего. Хотя…

Помедлив лишь секунду, с ледяной улыбкой я набрала номер Клима и приложила мобильник к уху.

– Я должна встретиться с вами прямо сейчас.

– Все так плохо? – спросил он без тени иронии.

– Я хочу приехать к вам домой. Прямо сейчас, – повторила я громче.

– Я приеду за тобой.

– Нет, я сама.

Слушать возражения я не стала, нельзя было ни на секунду сбиваться с намеченного курса, я собиралась совершить невероятное и страшное. Ничто не должно меня задерживать.

Покинув дом Ланье, я быстрым шагом дошла до проезжей части и практически сразу поймала скучающее такси. Назвав адрес Клима, приложила ладонь ко лбу и заплакала тихо, беззвучно.

Месть сладка? Ответ на этот вопрос ждал меня в квартире Шелаева.