Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

Когда Маргарет объявила, что дочь готова ехать, было уже одиннадцать. Ее официальным кавалером был Мэн Уилсон; он уже час ждал ее в библиотеке, читая какую-то книгу о правах женщины.

Гарден была в синем бархатном платье такого глубокого цвета, что оно казалось почти черным. Этот цвет делал ее белую кожу еще бледнее. Голубоватые тени лежали во впадинах возле ее ключиц, в ложбинке между высокими грудями, которую чуть приоткрывало квадратное декольте. Голубые глаза Гарден казались почти такими же темными, как ее платье. Сквозь пудру под ними виднелись голубоватые тени усталости.

– Гарден, какая ты красивая, – сказал Мэн, когда она наконец-то появилась в дверях. Она впервые это услышала. И не поверила. Столько лет ей говорили про ее ужасную веснушчатую кожу и разноцветные волосы.

– Спасибо, Мэн. – Гарден знала, что ей следовало сказать ему ответный комплимент, и Мэн действительно был очень хорош собой. Но у нее язык не поворачивался. Перед ней стоял не ее кузен и хороший приятель Мэн. Перед ней был один из самых подходящих, по мнению ее матери, женихов, которого ей следовало пленить.

Мэн протянул ей букет алых роз:

– Надеюсь, ты поедешь на бал с ними.

Гарден пристально посмотрела на него. Он не издевался над ней, это точно. Он просто не знал. В Чарлстоне было принято, чтобы поклонники утром перед балом посылали дебютантке цветы. Она могла появиться на балу с каким-то из присланных букетов или с букетом своего официального кавалера. Выбор букета указывал на ее сердечные склонности и значил очень многое. Гарден цветов никто не прислал.

– Прекрасные розы, – сказала она Мэну. – Большое спасибо.

Когда Гарден и Мэн приехали, ряд встречающих уже заметно поредел. Бал начался в десять. Гарден торопилась: она знала, что они опоздали до неприличия. Она пожала руки родителям дебютантки, ей самой, ее братьям и сестрам, родным и двоюродным, бормоча извинения, оправдываясь перед каждым. Последний человек в ряду не выпустил ее руку.

– Как вам не стыдно так опаздывать? – спросил Скай Харрис. – Я прождал вас целую вечность.

Гарден оглянулась на ряд встречающих.

– Нет, я не родственник, – объяснил Скай. – Я просто пристроился в конец ряда, когда заметил, что вы вошли. Я не хочу никому уступать первый танец. – Он обнял ее за талию и увлек к другим танцующим парам. Гарден была слишком изумлена, чтобы протестовать. Так изумлена, что пропала ее привычная скованность.

Почти сразу же ее перехватил Мэн:

– Я сопровождал сюда эту леди. Первый танец – за мной.

Он с усилием высвободил руку Гарден из руки Ская, обнял девушку за талию:

– Что это за тип, Гарден?

Мэн сделал несколько па. И Гарден почувствовала, что начинаются ее всегдашние неприятности. Она не могла попасть в такт.

Но тут обтянутый белой перчаткой палец постучал по плечу Мэна.

– Вы разрешите? – Это был Марк, приятель Ская. Мэйн отступил на шаг и поклонился. Марк сделал с Гарден ровно пол-оборота, и она опять оказалась рядом со Скаем.

Тот взял ее за руку и рассмеялся.

– Сдавайтесь, – сказал он. – Я привез с собой Марка, чтобы он перехватывал вас у всех, кому вздумается помешать нам танцевать. Я не буду отпускать вас весь вечер.

Гарден не знала, что говорить, что делать. Она почувствовала, что краснеет, и от этого покраснела еще сильнее.

Скай с восхищением смотрел на краску, залившую ей щеки. Его знакомые девушки не краснели.

Мимо них проносились пары. Они стояли в середине зала и мешали танцующим.

– На нас смотрят, – сказала Гарден.

– Пускай смотрят… Ну хорошо, Гарден. Давайте танцевать. Видите, я знаю ваше имя. Я про вас все выспросил. Я знаю, что живу в вашем доме. Отличный дом. Вы по нему скучаете?

Его рука, скользнув по ее спине, легла на талию, и он привлек Гарден к себе.

Гарден не замечала, что она танцует. Ей нужно было все разузнать о Барони. Остался ли там поселок? А магазин Сэма Раггса? А чердак, полный сокровищ? Уцелел ли сад за каменной оградой? А заросли земляничных деревьев? А огромное инжировое дерево, на нижней ветви которого было так хорошо сидеть?

Но Скай не успел ответить ни на один из вопросов: Гарден перехватил Томми Хейзелхерст. Потом снова Марк, и через пол-оборота она оказалась в паре со Скаем.

– Так вот, теперь в Барони… – сказал Скай. Гарден перехватил Мэн. Потом Марк. Потом она снова оказалась в паре со Скаем. Он отвел ее в сторону от танцующих.

– Так не пойдет, – сказал он. – Придется нам посидеть, если мы намерены познакомиться.

– Позвольте вас пригласить, Гарден? – Эшби Редклифф поклонился и протянул руку. Чарлстонским мужчинам не нравились шутки, которые вздумал здесь выкидывать этот выскочка-янки со своим дружком. Все приятели Мэна, не сговариваясь, встали на защиту его дамы и его чести. На этот вечер время Гарден принадлежало Мэну, а не богатому чужаку.

Марк направился было к Эшби и Гарден, но Мэн его опередил. Он отвел Гарден в сторону и предложил сесть.

– Гарден, этот спектакль нужно кончать, – сказал Мэн.

– Мэн, я тут ни при чем. Что я могу сделать? – Гарден не знала, смеяться ей или плакать. Впервые в жизни она пользовалась бешеным успехом, и это было ужасно.

– Что это за типы? Может, нам просто вышвырнуть их отсюда?

– Нет, Мэн, не надо, пожалуйста. Мистер Харрис – сын новой хозяйки Барони. Он пробовал рассказать мне, как там сейчас дела, но меня все время перехватывали. Почему вы не даете мне с ним немного поговорить?

– Гарден, теперь тебя с ним никто не оставит. Дело зашло слишком далеко. Боюсь, как бы не кончилось скандалом. Знаешь что, пойди попудри нос. А я потолкую с твоим приятелем-янки, попробую объяснить, что к чему. Он может когда-нибудь потом зайти к тебе в гости и все рассказать про Барони.

Гарден встала и направилась к двери. Скай последовал за ней, но дорогу ему преградил Мэн. Она услышала, как он представился – подчеркнуто вежливо, ледяным тоном. Гарден заставила себя идти как ни в чем не бывало, медленно и спокойно.

Бал давали в Саут-Каролина-холл, там же, где Гарден каждую неделю позорилась на уроках танцев. Она спустилась на один пролет и с широкой лестничной площадки вошла в раздевалку. Она вспомнила, сколько раз уходила сюда от огорчения, что никто не хочет с ней танцевать. А теперь ей приходится прятаться здесь, потому что кому-то чересчур сильно этого захотелось. Она рассмеялась, задрожала от нехорошего нервного смеха, похожего на истерический плач.

– Гарден! – В раздевалку ворвалась Уэнтворт. – Что происходит? Я никогда ничего подобного не видела. Мэн что, намерен избить его хлыстом? А что он тебе говорил? Что-нибудь грязное?

Гарден попробовала объяснить, но Уэнтворт ее не слушала.