Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

В последний день перед каникулами занятия длились до полудня. Гарден выбежала на улицу, даже не надев пальто и шляпы. Сезон диктовал дебютанткам свои правила независимо от того, кончили они школу или нет. Первый чайный бал должен был состояться сегодня вечером.

Мать ожидала Гарден в машине. Юным леди не полагалось ездить в такси без сопровождения, а Занзи жаловалась, что переработала и устала. «Скорей», – сказала Маргарет. Она держала дверцу приоткрытой.

Такси мчалось по Рутленд-авеню, сигналя на перекрестках. По этой отчаянно быстрой езде можно было понять, насколько Маргарет торопится и озабочена всем происходящим. Вообще она не выносила автомобилей и постоянно жаловалась, что в Чарлстоне замостили слишком много улиц. А Гарден наслаждалась скоростью. Обычно дома неторопливо проплывали мимо окон конки; сейчас они мелькали, почти сливаясь.

Дома их ждал обед. Его подали на три часа раньше обычного. Гарден с жадностью набросилась на еду: мать посадила ее на диету, и она все время ходила голодная. Маргарет лениво ковырялась в тарелке. От волнения она почти не могла есть. Щеки у нее порозовели, глаза сияли. Она просто лучилась счастьем. В течение этих двух недель она увидит, как все ее планы, мечты и надежды воплотятся в жизнь.

– Теперь в ванну, – скомандовала она, когда Гарден поела. – А потом у меня приготовлен для тебя сюрприз.

– Снова сюрприз? Мама, ты меня совсем избалуешь. Маргарет последние полтора месяца то и дело дарила дочери безделушки: Гарден получила нитку жемчуга, жемчужные сережки, пудреницу, духи, гребни, ленты. Ей казалось, что у нее каждый день Рождество.

Но в этот день сюрприз был действительно сюрпризом. Гарден ждала неожиданная встреча. После ванны Гарден, как учила ее мать, втерла в кожу глицерин и розовую воду. Потом надела вещи, разложенные на постели: дневной корсет на тонких косточках со шнуровкой, которая начиналась над грудью и кончалась на уровне бедер; белые шелковые чулки с похожими на листья стрелками над щиколоткой; вышитую сорочку с широкими кружевными лямками; белые хлопковые панталоны с кружевными вставками и оборками; белую батистовую нижнюю юбку с кружевом по подолу. У нее никогда не было такого изящного белья. До сих пор оно было из тонкого полотна без всяких украшений. Гарден надела старые, растоптанные домашние тапочки и клетчатый шерстяной халат, которым ей было очень жалко прикрывать всю эту красоту, и пошла искать Маргарет. Девушке хотелось поблагодарить мать. Гарден очень нравилось быть дебютанткой.

«Она, наверное, в той комнате, где новые платья», – подумала Гарден. Тихонько напевая себе под нос, она сбежала по ступенькам. Все наряды, которые мать за последнее время купила ей и себе, они держали в спальне напротив гостиной. Вдоль двух ее стен стояли привезенные от портнихи вешалки с крючками, на них, покрытые простынями, висели дневные и вечерние платья. Постель развернули параллельно третьей стене, она была вся завалена стопками перчаток, чулок, носовых платков, бельем, туфлями на колодках и сумочками, повседневными и нарядными, завернутыми в тонкую бумагу. Шляпки лежали на стульях. Шляпа на постели – плохая примета.

У четвертой стены был покрытый скатертью стол, над ним висело зеркало. Рядом стояло трюмо. Когда Гарден вошла в комнату, то увидела, что стол весь уставлен бутылочками, коробками и банками и на нем лежит целый набор гребней и щеток. «Это, наверное, и есть сюрприз», – подумала она. Когда она уходила в школу, на столе ничего не было. Она огляделась, ища глазами мать, но Маргарет в комнате не оказалось.