Стану тебе женой - Юлия Бонд

Взгляд натыкается на папку на рабочем столе с именем "Любимая". С замиранием сердца просматриваю все фотографии и короткие видео, на которых сняты счастливые мы.

Воспоминания обрушиваются на меня как снежная лавина и я, прибывая в их плену, тихо плачу, ощущая себя настоящей дурой. Мы потеряли полтора года, а могли не расставаться, если бы…

Господи, как много этих "если бы"!

***

— Это мой кусок, — ни разу не церемонясь, тянусь к тарелке Рада и накалываю вилкой шашлык, недавно приготовленный.

— Держи, — улыбаясь Рад отдаёт всю свою порцию.

— Знаешь, кто может быть страшнее голодного мужика? — спрашиваю я, едва проглотив мясо.

— Голодная женщина?

— Именно, — отвлекаюсь ненадолго, чтобы отпить из стакана яблочный сок. — Потому что голодная женщина опасная и непредсказуемая, как бомба. Ты даже не успеешь спрятаться, когда она разорвётся.

— Звучит, как угроза, — усмехается Рад.

— Я бы сказала, предупреждение.

— Понял. Тогда буду кормить тебя как на убой.

— Я пошутила. Не нужно кормить меня, как поросёнка, иначе я превращусь в толстую и некрасивую, с вот такими щеками, — надуваю щёки, — и тремя подбородками.

— И что? Я всё равно буду тебя любить.

— Ха, ты не знаешь, на что подписываешься, — глотаю смешок, но тут же становлюсь серьёзной, когда Радмир сосредотачивает взгляд на моём лице. — Что? Я испачкалась, да?

— Угу, — подносит палец к моему рту и медленно проводит по нижней губе. — Вот здесь.

Затаив дыхание и отставив в сторону тарелку, смотрю на Радмира из-под опущенных ресниц. Кадык на его шее заметно дёргается, а грудь вздымается от тяжёлого дыхания.

— Поцелуй меня, — требую шёпотом.

— А ты уже не голодная?

— Голодная… очень. Я так соскучилась по тебе.

Радмир смотрит на меня сомнительным взглядом. Прищуривается. А затем медленно приближается к лицу, чтобы на секунду покрыть щеку целомудренным поцелуем.

Возмущённая этим непонятным, почти что дружеским “недопоцелуем”, хватаю Радмира за шею. Притягиваю к себе. Рад только успевает ухмыльнуться и моргнуть, как я обрушиваю на его губы чувствительный поцелуй.

— Ты же просила дать тебе время, — он всё-таки ненадолго останавливает лавину моей страсти.

Качаю головой. И льну к его груди с ещё большим рвением, чем мгновение назад.

Я понимаю его сомнения, ведь до сих пор мы так ничего и не решили. Но к чему все эти разговоры, когда язык моего тела красноречивее тысячи слов.

— К чёрту всё, — рукой ныряю под его футболку и пробегаюсь по голой коже, слегка царапая спину. — И если ты сейчас мне не дашь то, что я хочу, то придётся…

Радмир не даёт закончить предложение. И моя угроза растворяется где-то в воздухе вместе с тихим стоном, срывающимся с губ, когда муж подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

Крепко держусь за его плечи, вцепившись пальцами. А ноги скрещиваю на пояснице. И всё время целую в губы, пока он несёт меня в домик.

Толкнув дверь ногой, Рад входит в дом. Я ненадолго открываю глаза, чтобы ещё раз убедиться в действительности происходящего: нет, не сплю, и этот горячий мужчина, которого я оплела, словно изголодавшийся удав, — мой любимый муж, пусть и бывший.

***

— Почему у тебя не было других мужчин после нашего развода? — спрашивает Радмир, когда мы уставшие после секса, лежим обнажённые на кровати.

— Ты следил за мной?

— Следил.

Приподнимаюсь на подушке и подпираю голову ладонью. Смотрю на Рада не зная, чего хочется больше: объявить ещё один раунд буйного перемирия или всё-таки кофе.

Говорить на тему "что, да как, и почему" мне не хочется. В кои-то веки я счастлива. И лишний раз вспоминать то прошлое, в котором я пыталась быть сильной и независимой, но без него, — не хочется вдвойне.

— Рад, — тихо зову по имени.

— Да?

— Я хочу кофе.

Он улыбается своей красивой улыбкой и нежно гладит меня по щеке указательным пальцем.

Вот так просто, да. Иногда полезнее помолчать за чашкой кофе, чем бросаться друг в друга прошлыми обидами.

Психологи говорят, что все свои переживания нужно обсуждать с партнёром, но я отчасти несогласна. Если мы с Радом не сможем раз и навсегда похоронить боль, то так никогда и не научимся доверять друг другу снова.

Да, это трудно — о чём-то молчать и, возможно, не всем подходит, но мне очень хочется забыть прошлое и самый действенный способ — просто перестать о нём говорить.

Были у него другие женщины после меня? Конечно же, были и не одна. Но если постараться не представлять в голове даже их образ, то позже тайники памяти вытеснят эти полтора года после развода. А когда я выйду на пенсию, то тогда уже будет пофиг на ошибки молодости Рада, да и на мои ошибки будет тоже — пофиг.

Пока Радмир варит кофе в небольшой турке, я обматываюсь простыней и выхожу из домика. Можно было бы и голой выйти — в лесу, кроме диких зверей, нет других соседей. Зато есть комары и стать для них вкусным ужином — ну такое себе, правда.

Мобильник не ловит связь от слова "совсем". Я в отчаянии, потому что хотела позвонить Лизе в лагерь, а теперь не знаю, что и делать. И вся эта романтика, наедине с природой и любимым мужчиной, меркнет, потому что все мои мысли переключаются на дочь. Я уже и не рада этому лесу.

— Я принёс кофе, — Рад ставит небольшую чашку на табурет, а затем обнимает меня со спины и целует в шею. — Что с настроением, милая?

— Не ловит, — указываю на экран мобильника без единой палочки приёма связи.

— Ждёшь важного звонка?

— Лизе хотела позвонить. Через несколько дней надо её из лагеря забрать. А сейчас хотела узнать, как у неё дела.

— Завтра узнаешь, — снова целует меня в шею, а рукой забирается под простыню и ведёт нею по бедру.

— Завтра мы куда-то поедем?

— Угу, давно хотел тебя познакомить со своей бабушкой. Она недалеко живёт. В двух километрах отсюда.

Глава 31

Просыпаюсь на рассвете. Радмир ещё крепко спит, свернувшись калачиком. Я смотрю на него с придыханием и аккуратно, чтобы не разбудить, укрываю одеялом. Похоже, я конкретно отвыкла делить с кем-то кровать, иначе не отжала бы одеяло самым наглым образом, предназначенное для нас двоих с Радом.

Пять минут трачу на утренние процедуры. Горячая ванна с ароматной пенкой была бы "кстати", но здесь, в